[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-101273134", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=byaeu&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid11=&puid12=&puid13=&puid14=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Татьяна Серикова", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 12, "likes": 52, "favorites": 13, "is_advertisement": false, "section_name": "blog", "id": "17888" }
Татьяна Серикова
1 503
Блоги

Беженцы. Люди, которым некуда возвращаться

Этот текст о беженцах. О том, кто они такие, откуда и куда они идут, чем отличаются от просто мигрантов, почему с ними так носятся, а также о беженцах и безопасности. И немного о том, почему мы еще не раз о них услышим.

Поделиться

В избранное

В избранном

Кто все эти люди?

ООН расскажет вам, что беженцы – это люди, которые были вынуждены покинуть свою страну из-за преследования по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности социальной группе или политических убеждений. То есть признакам, преследование по которым прямо запрещено «Всеобщей декларацией прав человека». Согласно декларации, за недопущением такого преследования должно следить само государство. Поскольку мы живем не в мире розовых единорогов, был подготовлен план на случай, если кто-то не справится.

В этом случае человек может заявиться в любое из государств, подписавшее Конвенцию/Протокол о статусе беженцев (146 штук) и попросить убежище. Государство же, проверив, что человек безобиден, а его собственная страна по отношению к нему – нет, обязано его пустить. И там он живет на тех же условиях, что и мигранты или граждане (конвенция это подробно расписывает по пунктам). Живет до тех пор, пока угроза преследования не исчезнет. Если косячит – его высылают.

Поскольку беженцев много, и не все страны в состоянии их принять (а также будут говорить, что не в состоянии), была создана специальная организация для координации всего этого дела. УВК ООН по делам беженцев.

Страны разные, преследуют в них по разным причинам, поэтому беженцами становятся очень разные люди. Те, кто бежит в Алжир, Буркино-Фасо и Нигер от конфликта в Мали. Те, кто прошли 15 километров из разрушенной деревни в Мьянме, перебираясь в Таиланд. У них может не быть ничего кроме одежды и мешка с едой, может быть любая техника или даже пара миллионов долларов на счету. Люди, попавшие в зону конфликта, непризнанные народности, «не той национальности», «неудобные», активисты и разоблачители. Бродский и Эйнштейн, Шопен и Олбрайт, Гете и Дитрих. Андрей Тарковский. Мика. Ассанж и Сноуден.

По идее, двери должны быть открыты для каждого, кто в опасности и не опасен. По идее, право каждого человека на жизнь, свободу и личную неприкосновенность настолько важно, что государственные границы уже не должны играть роли.

Но, как уже видно по Ассанжу и Сноудену, не все так однозначно.

И как это работает?

Не самым лучшим образом. ООН, конечно, задало общее направление действий, но каждое государство самостоятельно определяет порядок получения убежища и все с ним связанное.

Уже из определений видно, что некоторые моменты международных документов могут толковаться по-разному. В каждом случае человек должен показать, что ему угрожает опасность, что его собственная страна не в состоянии эту опасность предотвратить, что он не преступник. И каждая страна решает самостоятельно, как именно человек будет это все доказывать, что считать «угрозой», «бездействием государства» и «требованиями безопасности». Грубо говоря, в одной стране вам достаточно будет показать, что вы из зоны военных действий и не находитесь в международном розыске, в другой – предоставить кучу документов, подтверждающих вашу биографию со справками от работодателей и налоговой и показать, что вы обращались за помощью к своему государству, а оно отказало. А также нужно доказать, что вы, Василий Петров 1989 года рождения, никак не ассоциированы с Марией Петровой, чей троюродный дядя по материнской линии знаком с Афанасием Порфирьевичем, однажды написавшим имейл человеку, который когда-то пристрелил какого-то бюрократа из государственного агентства. И сами понимаете, если вы из «павшего государства» – Гаити, Сомали, Сирии, Афганистана – то нужные справки вы вряд ли соберете.

И получается веселая ситуация, когда один человек получает убежище, а другой нет, не потому, что у них действительно разные исходные условия, а потому что один подавал на убежище в Болгарии, а второй – в Великобритании или Польше. И да, эта возможность арбитража особенно бесит ЕС, у которых открыты внутренние границы, но почти не согласованы политики по беженцам и миграции в странах-участниках союза. На карте ниже показано, где в Европе проще получить убежище, а где – сложнее.

Процент одобренных заявок на получение убежища в 2014 году. От 15% (бордовый) до 94% (зеленый).

В разных странах разные схемы подачи и разные сроки рассмотрения заявки. От нескольких дней до сроков от года. ЕС не так давно объявили, что длительность рассмотрения заявки в любой стране союза составит не больше 6 месяцев, но понятно, что сюда не входят переподачи и сложные случаи. Да и нужные документы вам желательно собрать до ого, как вы «сдадитесь» на границе. Причем рассматривать ваше прошение будет именно та страна, на границе которой вы сдались. И, возможно, лучше уж дойти до Швейцарии (70.5% прошений одобрено в 2014), нежели оставаться в Греции (14.8%). Хотя это не совсем легально: вы должны подавать заявку на получение убежища в первой безопасной стране, где окажетесь. Но на это иногда закрывают глаза.

И кстати, не все страны дают вам право работать в то время, пока рассматривается прошение. И на пособия, скорее всего, будут в этот момент не особо щедры.

Правда, теперь в Европе вы необязательно останетесь именно в той стране, куда пришли. В сентябре была принята схема расселения беженцев внутри Евросоюза, которая не предполагает учет мнения беженцев. Правда, вы в любом случае можете попросить то самое УВК ООН вас переселить, если вы, конечно, в нем зарегистрированы как беженец. Но тогда придется доказывать, что ваша новая страна проживания тоже не может вас защитить.

И это мы обсуждаем декларируемые политики в отношении беженцев. В реальности все может оказаться вообще не так. Например, сама процедура получения статуса беженца может не работать. Или государство может просто предоставить место для проживания. И все. Стройте сами, живите сами, права на работу у вас не будет, какие пособия, какая медицинская помощь, о чем вы. В конце-концов, большинство беженцев добираются только до своих соседей, которые далеко не всегда являются благополучными странами с развитой системой гуманитарной помощи. Какое расселение, какая поддержка, если там стреляют поменьше – уже хорошо.

При этом страна, в которой вы живете, будет пытаться выпихнуть вас обратно. В этом главное отличие беженцев от других мигрантов. Статус беженца регулярно пересматривается, и предполагается, что он вернется домой. Как только там станет безопасно. И понятно, что уровень безопасности будет оценивать не беженец, а страна, в которой он живет. И да, снова, разные страны по-разному оценивают безопасность возвращения.

Кстати это требование возвращения –существенное различие между беженцами и другими группами мигрантов. Теоретически, беженцы здесь находятся временно и должны вернуться домой. Это значит, что страна пребывания необязательно будет интегрировать беженцев в общество. Наоборот, она может даже избегать этого, чтобы не было проблем при обратном переселении. Это также значит, что страна, вообще говоря, не может полагаться на беженцев, как на долгосрочную рабочую силу. Или как на источник пополнения населения. Для этого есть просто миграция. И хотя The Economist будет предлагать «пустить их и дать им работать», и это будет прекрасным решением с целым набором возможных экономических, социальных и политических выгод, беженцы – не палочка-выручалочка для долгосрочных проблем. Или, по крайней мере, как политик вы можете избегать такой риторики. Иначе вам придется признать, что разрешения конфликтов в странах X, Y, Z вы в ближайшее время не ждете, несмотря на все бомбежки, переговоры и суету в ООН. И что говорить, пока количество вернувшихся и количество бежавших – очень разные числа. Раз в 100 отличаются.

Опять же, после определенного срока проживания в стране беженец может получить бессрочный вид на жительство или гражданство, на тех же условиях, что и другие мигранты. Сроки и условия зависят от конкретного государства. Короче, выбирайте страну убежища правильно.

Конечно, пустить беженцев или нет, условия, на каких их принимают, момент возвращения/депортации – все эти решения могут иметь политические мотивы или использоваться как политический инструмент (та же история с гуманитарной помощью). Это не добавляет ясности в происходящее и вполне может создавать ситуации, когда люди из места, где ад, не получают никакой помощи, а люди из сравнительно благополучного региона получают убежище легко. Потому что принимающей стране нужно что-то показать. Впрочем, это не значит, что последним не надо помогать.

Так кто, куда и где?

По данным ООН 60 миллионов людей покинули свои дома из-за угрозы преследования и на конец 2014 не имели возможности вернуться. В 2012 году таких людей было 45 миллионов, и УВК ООН по делам беженцев уже называла это «новой проблемой 21 века». О времена, когда Афганистан и Сомали были самой большой их головной болью! С тех пор количество переселенцев выросло на треть, и география тоже немного поменялась.

Из этих людей 20 миллионов пересекли границы, около 40 остались в своих странах. Далеко не все те, кто остались – в безопасности. У многих просто нет возможности уехать.

Топ-десять стран по количеству покинувших их беженцев, 2014 год, график УВК ООН по делам беженцев

На данный момент больше всего людей бежало из Сирии, хотя на протяжении многих лет Афганистан давал самые страшные числа. Все десять стран – источников беженцев можно назвать «павшими государствами», то есть странами, в которых государство безнадежно не выполняет свою функцию и не способно защитить своих граждан и территорию. Там либо война, либо гражданская война, либо еще какой конфликт. Короче, там убивают. Хотя в Мьянме какие-то улушения были за последние несколько лет. Но, к сожалению, это не значит, что страна стала безопасна для всех.

Топ-десять стран по количеству принятых беженцев, 2014 год, график УВК ООН по делам беженцев

Бегут люди, в первую очередь, в соседние страны, что можно явно увидеть на графике. Долгое время (лет десять), наибольшее количество беженцев приходилось принимать Пакистану, соседу Афганистана. Теперь же больше всего беженцев в Турции. Сирийских, да. Их еще много в Ливане. Маленький Ливан вообще задыхается от количества беженцев, которых ему нужно принять. 232 беженца на 1000 ливанцев. А Пакистану уже совсем не на что беженцев содержать. Вообще если посмотреть на список – это далеко не самые благополучные страны. Многие их них сами втянуты в конфликты. И именно они – центр кризиса беженцев. И когда одна Венгрия жалуется на недостаток возможностей, чтобы принять людей, где-то плачет один Чад.

И чем больше беженцев приходит в страны, где их уже слишком много, тем больше шансов, что потом люди толпой пойдут дальше, прихватив еще и местных (что происходит с Ливаном и Турцией). В целом хорошо бы расселять людей таким образом, чтобы не допустить резкого повышения соотношения беженцев и местных. То есть нужно снимать нагрузку со стран-соседей и переселять беженцев, если не возможности вернуть их на родину. Но а) у ООН нет денег б) это вопрос политического лидерства. Напомним, что 86% беженцев находятся в развивающихся странах, то есть вопрос не в том, чтобы выселять людей из развитых стран, у которых «кризис с беженцами».

Есть несколько причин, почему кризис докатился до Европы и ко. Для них это, в основном, именно сирийский кризис. Нет, они принимали и других беженцев, и во многих странах Европы сирийцы до сих пор составляют от всех принятых небольшую долю. Но среди тех, кто подал прошение за последний год, большинство –сирийцы и задетые сирийским конфликтом. И если люди из Эритреи уже расселены и устроены, то с сирицами только предстоит разобраться.

Соответственно, первая причина этого бардака в том, что война в Сирии не угасает. И если до этого сирийцы бежали в Ливан и Турцию, то в первом сейчас реальный гуманитарный кризис, а во втором не очень любят сирийцев. И не дают им, например, право на работу. Поэтому те, у кого есть возможность, стараются в Турции не оставаться. К тому же, у ООН просто закончились деньги. Беженцев за последние два года стало больше на треть, и УВК ООН по их делам оказалось страшным образом недофинансированным. То есть денег нет как раз у тех людей, кто помогал беженцам обосноваться как можно ближе к своей стране, а также координировал и проверял этот бардак. И да, все это длится слишком долго. Пока политики обсуждали решение сирийского кризиса, люди выучили пути, которыми можно до этих политиков дойти и скопили деньги, позволившие им пройти это расстояние. Почти буквально протоптана тропа.

И на всякий случай. Беженцы и «экономические мигранты» – разные термины. Беженцы спасаются от опасности, экономические мигранты ищут выгоду. И довольно часто эти термины противоставляются. Сирийский мальчик из разрушенного города – беженец, ваш дядя, уехавший работать в Германию – экономический мигрант. Не будем поднимать спор о том, что разница далеко не всегда очевидна. Но дискуссии о том, что «это не беженцы, это нелегальные мигранты!», вообще говоря, можно останавливать на том, что конкретному государству решать. На основе предоставленных документов. Процедура такая. Сначала надо очутиться на границе, а уже потом за вас решат, кто вы. И подавляющее большинство сирийцев, иракцев и эритрейцев признаются беженцами. Со статистикой признания «за 90%» говорить о том, что люди на границе – лентяи и притворщики… Фу, мистер Кэмерон. Опять же, развитые страны – не Чад, для них миграция – это положительное явление, по крайней мере экономически.

Количество людей, затронутых войной уже в 2012 оценивалось в 172 миллиона. Это, если что, больше населения России. С тех пор лучше не стало. У нас реально проблемы, извините. И хорошо бы сначала разобраться с ними, а потом уже возвращаться к вопросам «а у вас в стране просто есть нечего, или в вас еще стреляли?»

А что там с безопасностью?

В целом преступность повышается. Ровно на столько, на сколько можно ожидать роста преступности, когда население региона вырастает на Х человек. Ну то есть беженцы на новой территории не особо отличаются от местных, да и преступления совершаются в основном внутри самой комунны беженцев. Если вы не замечали, среди ваших соотечественников тоже всяких людей полно. Местные, кстати, иногда начинают чудить. Конечно, все зависит от того, в какие условия вы засунете людей: если оставите их толпами в лагерях без еды, но с чудной возможностью создать гетто, то будут неприятности. Но проблем будет все равно меньше, чем вы ожидаете. И кстати, здесь существенно помогут приемы интеграции мигрантов.

А, не про это?

Ну давайте про беженцев и терроризм. В Западной Европе. Не будем брать Ливан, Чад и иже с ними – там попробуй отличи конфликт от терроризма. Хотя, если что, 78% всех смертей в результате террористических атак произошло в пяти странах: Афганистане, Ираке, Нигерии, Пакистане и Сирии. Двадцать пять с половиной тысяч (!) людей. Но посмотрим на западноевропейский графичек от The Economist. В красненьком – своя туса. Баски, Брейвик, часть терактов внезапно гуглится со словами «исламисты», но не большинство. Зеленое - это именно теракты исламистов. Один квадрат - один погибший.

Данные по террористическим атакам (минимум 1 смерть) в Западной Европе за 14 лет.

Страны, наболее всего подверженные атакам – это Франция и Британия. Плюс Испания с одним очень крупным терактом и Дания с двумя смертями. А теперь вернемся к списку европейских стран, которые принимают больше всего беженцев.

Число новых беженцев в странах в Западной Европы, 2014 год

И да, Германия и Швеция принимают намного больше беженцев (в том числе и на душу населения), чем Франция или Великобритания. Или Испания. На конкретном графике именно число принятых беженцев, уже внутри страны, не на границе. Заявок было намного больше (многие приняты уже в 2015), но распределение было примерно такое же. То есть как-то плохо с корреляцией между числом терактов и числом получивших убежище.

На 2014 год в Германии и Франции было сравнимое число проживающих беженцев – 200 и 180 тысяч. При этом, большинство беженцев в Германии – из Ирака, Сирии, и Турции. Во Франции – из Камбоджи, Сербии, Турции и Конго. В это же время, во Франции – большинство терактов последних лет, в Германии – стрельба в аэропорту Франкфурта в 2011 (двое погибших), в Швеции – один погибший. Можно пойти посмотреть количество мусульман, но для этих двух стран-соседей, оно будет сравнимо (если в процентах от населения,то в Германии чуть меньше). Зато отгадайте, какие из стран – Великобритания, Швеция, Германия или Франция – ведут или вели военные действия на районе. Франция и Великобритания, ага.

Тот же The Economist расскажет вам, что с 2001 года США приняли 750 тысяч беженцев. И ни один из них не был обвинен в терроризме. Короче, дело не в беженцах или их количестве как таковом. Даже, судя по всему, не в их этническом составе.

У людей, которые призывают “не пущать”, вообще говоря, есть причины: у части террористов просматривается связь с определенными регионами, группировками, порой они дети беженцев или мигрантов или даже мигранты сами. Поэтому часть политиков опасаются, что террористы проникнут в Европу с беженцами, или через беженцев будут вести вербовку. И вроде как прекращение потока беженцев снимет эту угрозу.

Но есть несколько проблем.

Во-первых, есть физическая возможность нелегально попасть в страны ЕС или просто очутиться на границе. Это не вопрос политики по беженцам, а проблема географического положения, охраны границ и организации потока. Это все Европа сейчас делает не очень хорошо. Те-то, кто легально подает на убежище, как раз проходят проверку на безопасность. Усиление этой проверки и устранение ее косяков - другой вопрос.

Также блокировать или усиливать проверку одних беженцев не имеет смысла: есть и просто миграционные потоки из тех же и соседних регионов. Не говоря уж о туризме. И с тем же парижским терактом «не пущать беженцев и мигрантов» вряд ли бы помогло: у установленных террористов бельгийские и французские паспорта. В случае «Шарли Эбдо» нападавшими были французы.

Во-вторых, не нужно быть в стране, чтобы организовать теракт против ее граждан. Можно, например, бомбу в самолет подложить. Для того, чтобы вербовать людей, не нужно стоять с плакатом на улице. Мы много говорим о том, как хорошо группировки используют интернет для вербовки сторонников. У вас тут девушка из Москвы сбежала.

Террористическая угроза вряд ли исчезнет из-за того, что ЕС начнет заворачивать всех беженцев на границе. Тогда нужно высылать и уже живущих в стране мигрантов первого и второго поколения. Ну на всякий случай. И снизится ли угроза, насколько, на какой срок, настолько ли страшна эта угроза вообще, и готовы ли мы к последствиям – большой вопрос. А то как-то прекращать бомбежки мы не будем, потому что «мы не боимся», а вот помогать людям нам как-то стремновато.

И есть «в-тетьих». Представьте, что беженцев начнут заворачивать. Часть из них останутся в лагерях на границах, часть распылится по соседним регионам, части придется вернуться. И эти все люди, которых бомбили, у которых отняли дом, семьи, заставили бежать и бояться, они же будут в порядке, станут тихими и мирными? Они же будут злиться только на группировки? Не на коалицию, их спонсорство всех подряд, их дроны, бомбежки, поставки оружия. И дети этих беженцев не вырастут, слушая истории родителей обо всем этом. И когда придет дядя и спросит «хочешь отомстить тем, кто убил твоего брата?», они скажут «не, чувак, с дуба рухнул?! Я же не держу ни на кого зла!».

В этом случае мы отправим десятки тысяч почти отчаявшихся людей туда, где их будет проще всего завербовать. Даже интернета не надо. Можно просто подойти с ружьем и сказать «воюй за нас, или мы перестреляем твою семью». Мы рискуем сделать замечательный подарок всем местным группировкам возвратив в войну тех, кто из «воевать или бежать» выбрал «бежать».

И всегда остается один вопрос. Тот самый, с которого мы начали.

Всеобщая декларация прав человека, статья 14

Декларация прав человека она такая, слегка утопия. Она даже не имеет обязательной силы (но могут иметь документы, написанные на ее основе). Декларация – это «задача, к выполнению которой должны стремиться». Но она действительно вобрала в себя столетия человеческих размышлений о том, как нам всем жить вместе и не поубивать друг друга. На данный момент это – крупнейший документ такого рода, самое универсальное, до чего мы смогли договориться.

И этот кризис действительно проверит, насколько мы готовы отстаивать то, во что верим. Действительно ли мы считаем, что люди равны в своих правах, что право на жизнь и безопасность каждого должно защищаться. Что ответственность за преступления одних не должна падать на их соотечественников. И что мы готовы не просто декларировать все это, но и что-то делать, не деля мир на “своих” и “чужих”, людей первого и второго сорта.

А может и не готовы и не считаем. Но тогда, рано или поздно, нам придется все же понять, во что же мы тогда верим и как нам с этим жить.

А тем временем, положение в Сирии не становится лучше. Сомали и Афганистан пока тоже не ок. Более того, нас ждет такая штука, как изменение климата, и, по некоторым прогнозам, 150 миллионов людей нам придется переселять. Постепенно, коненечно. Большинство из них останется в своих странах, но часть станет беженцами. И хорошо бы нам что-то сделать, пока последствия глобальных проблем все же маячат где-то вдалеке, а не буквально стоят у нас на пороге.

И напоследок, 2 фото от The Guardian.

Беженцы из Италии, 1947 год. Беженцы в средиземном море, 2015 год.
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против