[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Валентин Щукин", "author_type": "self", "tags": ["\u043a\u0430\u043a\u044f\u043f\u0440\u043e\u0432\u0435\u043b\u043a\u0430\u043d\u0438\u043a\u0443\u043b\u044b"], "comments": 13, "likes": 22, "favorites": 0, "is_advertisement": false, "section": "club" }
563
Клуб

Как я провел свои не слишком длинные каникулы

Попробую и я.

Вообще-то, у нормальных людей каникулы начались еще 27 декабря. Ну, это те, что вовремя сдают долги, пилят лабы в срок и своевременно получают зачеты да допуски. Я к ним отношусь с уважением. Это великие люди, пусть и зачастую без личной жизни. Мне же еще предстояло сдать проект, над которым мы работали полсеместра.

Нет, я не забивал на него. Но, вы знаете…

В Испании и Латинской Америке есть такое понятие: маньяна. Это когда тебе нужно что-то сделать, но ты говоришь: “Маньяна.” -- предполагая, что сделаешь это завтра. Или послезавтра. Или через неделю. Или вообще никогда. И если я внезапно и, как водится, трагично погибну, не приходится сомневаться, какую эпитафию поместят на надгробие мои справедливые, но жестокие друзья.

В общем, проект был готов едва ли на две трети. До дедлайна -- 29 декабря -- оставалось еще два дня. Что ж, у меня было вдоволь кофе, фенотропила.и любви к своей будущей профессии. Так что я засел за клавиатуру и начал обрастать мусором, пропорционально тому, как проект обрастал мясом.

Надо сказать, что я успел. Естественно, тестировать времени не было, только написать. Так что в сознании моем, подстегиваемом крепким кофе, зеленым чаем, элеутерококком и фенотропилом, бесконечным рефреном крутилась одна единственная фраза: “Лишь бы никто не заметил, что в цирке пьяный клоун и мертвые медведи.”

Никто и не заметил. Монстр Франкенштейна скрипел швами, пускал слюни и терял пальцы, но работал. Слава Торвальдсу и Страуструпу!

Казалось бы, можно расслабиться. Но тут поступило предложение подшабашить на написании лабораторной работы для школьника и от него было сложно отказаться. Деньги лишними не бывают, думал я. Это будет быстро и просто, думал я…

В результате, это оказался не школьник, а туповатый учащийся колледжа. Что б вы понимали: неведомо как, но он умудрился при установке Ubuntu снести GCC и Make, и потому написанное мною скомпилировать не смог. Те, кто понимают, о чем я, уже ухмыльнулись, для остальных же поясню. Представьте, что вы собирали игрушку из киндер-сюрприза по инструкции и умудрились потерять пару частей. /*придумать лучше*/

Но и с этим я справился, пусть и не сразу. А точнее к девяти вечера 31 декабря. Своевременность -- наше все.

Дальше было празднование Нового Года с моей возлюбленной. Не буду вдаваться в подробности, но новый год мы встретили хорошо.

Однако уже первого января меня вновь ждала работа. Работаю я специалистом широкого профиля: одновременно дворником, уборщиком, охранником, ночным продавцом и флористом -- в цветочной мастерской.

Я люблю свою работу. Мне нравятся цветы, нравится знакомиться с клиентами, рассказывать им байки, коих у меня есть целый набор, постоянно пополняющийся.

Про француза, который, не владея русским, перепутал маршрутки и вышел на случайной остановке, оказавшись зимой в одиннадцать вечера посреди леса с вкраплениями домов. Откуда ему было знать, что это один из передовых центров российской науки, верно? Сколько счастья было на его лице, когда он случайно набрел на магазин и встретил меня, владеющего английским и немного французским! Про то, как я одновременно составлял букеты ректору своего университета и своему лектору, не особенно умея еще их составлять. Про невзрачного паренька, который тем не менее постоянно покупает у меня цветы, проходя мимо каждый раз с новой девушкой, а то и с двумя. Про то, как меня чуть не зарезал пьяный придурок, обидевшийся, когда я не сделал ему скидку. В общем, работа интересная.

Однако второго января я всеми фибрами души ощущал, что пора расслабиться. Усталость, скопившаяся во мне, выливалась в ненависть к окружающему миру. Срочно требовалось пару бутылок винишка перорально и дружеской атмосферы прямиком в сердечную мышцу. Не смея откладывать данные процедуры, я сразу после работы отправился в путешествию к домику Герды.

Герда совершенно прекрасный человек. Вообще-то, конечно, она никакая не Герда, а вполне себе Настя. Но, однажды, когда мы небольшой, но дружной компанией весело пили на природе, она вдруг решила, что имя Герда подходит ей больше. Нам было совершенно не жалко, так что мы стали называть ее по-новому, что довольно споро прижилось.

Я искренне считаю, что она оказалась в нашем времени случайно. Ей стоило родиться раньше и в Америке. Родиться так, чтобы ее юность пришлась как раз на шестидесятые двадцатого века. В нашем же технократическом веке ей немного тесно.

Итак, Герда как раз была у себя на даче в компании еще нескольких моих знакомых, куда я и выдвинулся. Это совершенно чудесный участок, весь заросший деревьями и с отличным уютным домом. Не менее прекрасно то, что он расположен в глубине дачного поселка. От станции до него идти около двадцати минут по кривым и неясным улочкам, заполненным однотипными и невзрачными летними домиками. Понять, что ты не заблудился, можно только по трем ориентирам, последовательно появляющимся на твоем пути: огромному участку местного попа (Бог дал ему здоровый особняк в три этажа и высокий забор в три метра), старой забытой ретромашине, утопающей в зелени летом и превращающейся в сугроб с характерными очертаниями зимой, и домику, что ушел наполовину под воду. Говорят, что почва неожиданно просела под ним прямо в тот момент, когда хозяева занимались сексом. Наверняка ложь, но ситуация была бы комичной.

Я убежден, что в этом месте обитает какой-то древний дух, благоволящий одним и жестоко потешающийся над другими. Люди, до этого не раз добиравшиеся до домика Герды, вооруженные смартфонами с навигаторами, направляемые объяснениями по телефону, могли плутать по два часа кряду. Другие же доходили неведомым образом минут за десять, хотя идти, вообще-то, как я уже говорил, надо минут двадцать.

Однако дух любил меня. Можете считать меня ******** [человеком со странностями], но у меня есть свой особый ритуал, которым я задабриваю его. Однако не буду его раскрывать. Во-первых, тогда вы точно решите, что я ******** [человек со странностями] во всю голову, а во-вторых это может лишить ритуал силы. В общем, я дошел без приключений и довольно быстро.

Далее было два прекрасных дня, наполненных разговорами, весельем, песнями и прочим многим чем, в том числе, выращенным самостоятельно. Я, естественно, про картошку. Люблю, знаете ли, картошку со шкварками да грибочками, и сам ее готовлю отлично.

На третий день было решено выдвинуться в город. Запас еды и алкоголя подходил к концу, да еще нам предложили оккупировать квартиру нашего знакомого, что уехал в какую-то свою очередную экспедицию. Почему нет?

Мы приехали в районе обеда, однако к вечеру все как-то незаметно разъехались. Остались только я, Герда и еще одна малознакомая мне девушка, которая, впрочем, часов в одиннадцать тоже уехала. Мы же остались сидеть на кухне и говорить о вечном.

Запас сигарет подходил к концу. Мы вышли на балкон, Герда закурила последнюю. Двор внизу был живописный: много деревьев, фонтан, небольшая сцена. На лавочке сидела компания, что-то ела и пила. Над крышами небо взрезали лучи прожекторов цирка-шапито. Пятна света, метавшиеся в облаках, навевали ассоциации с НЛО.

– Надо бы вымутить еще сигарет, – заявила Герда.


Я грустно огляделся. Снаружи было холодно, неуютно и Заельцовский район. Однажды я подрабатывал неким подобием машинистки в местном отделе следственного комитета: перебивал полицейские протоколы в электронный вид. Так что мне не очень хотелось идти на улицу. Сознание, движимое инстинктом самосохранения, вспомнило, что днем мы стреляли сигареты у соседей с балкона снизу слева. Решив попытать счастья, я взял длинную рейку и робко постучал несколько раз в окно. Потом еще несколько раз, уже чуть более настойчиво. Мне пришло в голову, что, будь я один в квартире, и раздайся в этот момент стук в окно (а, на минуточку, седьмой этаж), черта с два я бы подошел. Схватил бы нож и заперся в кладовке.

Я оставил безуспешные попытки. Все-таки придется идти во двор. Заперев квартиру и попрощавшись с Буддой (гобелен, висевший на стене) мы выдвинулись наружу. В подъезде отчетливо пахло коноплей и кошачьей мочой. Впрочем, кажется, коноплёй чуть меньше. Или это потому, что в квартире ею пахло еще сильнее? Неважно.

Мы вполне обосновано пренебрегли лифтом: он был старый, еле двигался и пол его страшновато похрустывал под ногами. На одной из площадок я замер. На стене висела бумажка; надпись на ней гласила: «рыба горячего копчения». Номера не было. Я задумался. Что это? странное объявление или акт современного искусства? Написанные синим тупым карандашом буквы отдавали примитивизмом…

Воздух был по-ночному свеж. От дневной духоты остался лишь легкий намек: она затаилась в нагретом металле машин и камне домов. Мы направились к фонтану. Опытным взглядом окинув компанию на лавочке, состоящую из четырех мужиков гоповатого вида, Герда уверенно направилась в их сторону. Впрочем, я знал, что в способности найти халяву, не нажив при этом проблем, Герде равных не было, так что уверенно направился следом. Порой, мне казалось, что выбрось ее посреди совершенно незнакомого города, жители которого говорят на языке ей неизвестном, без единой копейки, к вечеру у нее будет кров, пища и отличная компания.

Каково главное правило общения с личностями, теоретически склонными к агрессии? Улыбайся, внимательно слушай, сохраняй самоуважение, выказывай уважение к ним и интересуйся подробностями рассказываемых тебе историй так, будто тебе не плевать. В случае правильного исполнения всех вышеперечисленных пунктов, вероятность быть запинанным снижается неимоверно. Так что при подходе к будущим дарителям сигарет я нацепил на лицо заинтересовано-дружелюбную гримасу. Герда, в своей обычной для таких случаев манере: якобы чуть смущаясь и изображая невинность – спросила, не найдется ли у них парочки сигарет. Грубые лица облагородились щербатыми улыбками, и на свет тут же появились полупустые пачки. Сделав легкий книксет, Герда приняла сигареты. Нетрудно предвидеть, что после этого нас пригласили присоединиться к их маленькому пиршеству. Не сказать, что нам сильно этого хотелось, но, обреченно переглянувшись, мы все же уселись на полуразвалившиеся лавочки.

Началось знакомство. Когда поток стандартных шуток (почему-то все считали при знакомстве своей обязанностью пошутить подобным образом) а-ля: «Ахах, ты, правда, Герда? А я тогда Кай, ахаха» – закончился, нам были предложены плов и водка. Плова мне не хотелось совершенно. Водки тем более. Особенно, из замызганной трехлитровки.

– Ты чо, не будешь? – на лице невысокого крепкого толстячка отразилось замешательство и недоверие. Поняв, что еще немного, и я стану в их глазах ублюдком, американским шпионом и вообще со всех сторон нехорошим человеком, я начал импровизировать:

– У меня бессонница, я таблетки пью, так что мне нельзя: печень отказать может.

– А-а-а, тогда ладно, – толстячка полностью удовлетворило мое объяснение. Но тут вмешался один из его приятелей.

– А какие таблетки? – ничем не примечательное, кроме, разве что, своей типичности, лицо выражало крайнюю степень недоверия.

– Пара…– я судорожно вспоминал школьный курс химии, прочно забытый еще в процессе обучения. Черт, чуть больше года назад я целый час в неделю изучал органику. Ну, то есть, больше, конечно, стройные ноги одноклассницы, но ведь и органику тоже! Должно же хоть какое-нибудь правдоподобное название вспомниться. – Парапрофинол!

– Чо-то я не слышал такой. Без рецепта продается?

«Штирлиц еще никогда не был столь близок к провалу» – пронеслось у меня в голове. Фармацевт хренов, можно подумать, ты доктор химических наук в области психотропных веществ. Впрочем, чем черт не шутит…

– Да, я не знаю. Я его по знакомству получаю, так что, наверное, по рецепту.

Слава богу, недоверчивого это нелепое объяснение удовлетворило.

Умудритесь сделать так, что человек будет непрерывно рассказывать вам его «классные истории из жизни» (даже если это будут творчески переработанные бородатые анекдоты), внимательно слушайте и в нужных местах восхищайтесь – и при расставании он будет искренне считать вас самым лучшим собеседником. Так что я поинтересовался, по какому поводу праздник и с этого момента перестал слушать. Лишь периодически кивал, задавал тупые вопросы и смеялся над шутками. Вскоре мне это надоело, да и Герда начала бросать нетерпеливые взгляды в сторону дома. Надо было корректно сваливать.

Неистово раздавая направо и налево максимально дружелюбные улыбки, мы встали и начали прощаться. Как водится, нас стали уговаривать остаться, посидеть еще немного, но мы были непреклонны.

Неожиданно один из них выдал фразу, которая почему-то заставила меня остановиться:

– Я раньше на баяне хорошо играл.

Что именно привлекло мое внимание? Абсурдность, неуместность фразы? Или, может, что-то в его тоне, как он это произнес. Была в его голосе какая-то сожалеющая отрешенность. Не знаю. Но я сел обратно и пригляделся к нему. Его лицо было худощаво, со впалыми глазами, светло-серыми даже в разбавленной фонарями тьме. Черты лица, размякшие от водки, несли в себе нечто обреченное и сдавшееся. Он продолжил, глядя только на меня.

– Я вообще раньше, типа, отличником был. Я ж, это, в деревне жил, дак у нас там школа была. Самая крутая в районе. Мамка моя очень хотела, чтоб я, типа, только туда пошел. Ну, я так-то, *** [неопределенный, типично русский артикль], хорошо учился. В музыкальную школу ходил, на футбол, там. В олимпиаде участвовал. И вот, прикинь, школу, *** [смотри выше], с серебряной медалью закончил! Сочинение по русскому на пятерку написал, ***** [еще один неопределенный артикль], сейчас бы так и не смог. Не, так-то, мысли бы я те же самые смог бы задвинуть, но, типа, там всякие ошибки бы в словах были, ну, и все такое. А на баяне как играл! Меня даже в специальную музыкальную школу звали, только я не пошел. Нахер,*** [смотри выше], надо? И вот, я, короче, в город поехал. В техникум поступил, на электросварщика. Первый курс вообще нормально учился, а потом как-то все хуже и хуже. Там, водка, девочки. Вот, такие дела.

Он растерянно замолчал, будто не знал, как продолжить свой немного сумбурный рассказ. Взгляд его вильнул в сторону и уставился в пол. Воцарилось молчание. И молчание это было для меня невыносимо.

В общем-то, по меркам нынешней деревни, эта история была совершенно не грустной. Даже наоборот: человек в город уехал, живет в нем, считай, успеха добился. Не спился до животного состояния, не скололся. В тюрьму, опять же, не сел. Но я чувствовал, что сам он так не считает. Ему сейчас было очень больно, ведь раньше у него была пятерка по русскому. Раньше, когда еще весь мир для него был полон возможностей, он умел отлично играть на баяне. И он очень остро ощущал, что сейчас, в этот самый момент, сидит на скрипучей лавочке, пьет паленую водку и уже ничего не изменится. То, что у него было, он потерял. Нет, не прошло слишком много времени, еще можно что-то поменять. Это, ведь, никогда не поздно, правда? Но сил больше нет. Нет веры в то, что случится хорошее, значительное. Где-то внутри он со страхом и бессилием осознает, что теперь всегда все так и будет.

Это чувство передается и мне. Черт побери, а если и я точно также облажаюсь? Если и у меня через десяток лет появится аналогичная грустная история? И точно так же буду проклинать какие-нибудь обстоятельства, в глубине души зная, кто на самом деле виноват? Допустим, даже хватит смелости признать это, но будут ли сил изменить? Это были страшные вопросы, на которые у меня не было ответа.

Я посмотрел на человека, обладавшего типичной историей. Останови любого на улице, и, почти наверняка, он сможет рассказать историю несбывшейся великой судьбы.

Мы вновь попрощались. Нас опять начали уговаривать остаться, но как-то вяло, будто по инерции. Видно, и их пьяные мозги по касательной зацепила эта история.

Шли молча, я смотрел под ноги и пинал попадавшиеся на пути куски смерзшегося снега. Герда курила, засунув руки в карманы. На душе было неуютно. Мы остановились на детской площадке и сели на качели. Герда протянула мне сигарету.

Я закурил, медленно раскачиваясь на качелях, и думал о том, что до ужаса боюсь точно так же растерять все. Я взглянул в затянутое смогом небо. Оно было сероватым и неприветливым. Если где-то там и был Бог, каким его представляет большинство, он нас не видел. Тогда я пообещал себе не просрать свою жизнь.

Когда мы уже подходили к подъезду, в голову мою забралась еще более грустная мысль о миллионах людей, что обещали то же самое.

#какяпровелканикулы

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против