[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Александр Фаст", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 54, "likes": 110, "favorites": 19, "is_advertisement": false, "section": "default" }
41 557

Основатель Lurkmore: «Я не вижу перспектив что-то делать в интернете»

6 августа я встретился с Давидом Хомаком в лобби одной из иерусалимских гостиниц и поговорил с ним о его видении России из-за рубежа, а также отношении российского государства к интернету и разнице в этом вопросе между Россией и США.

Поделиться

В избранное

В избранном

Уже успел освоиться в Израиле? Есть ощущение, что дом — здесь?

Я вообще быстро осваиваюсь. Дом здесь, потому что я в Россию вернуться не могу, и вариантов не особо много: я здесь живу уже безвыездно полтора года.

То есть в случае чего ты здесь и останешься?

А я уже остался.

Допустим, завтра с тебя снимут обвинения. Все равно не вернешься?

Мне там ловить сейчас нечего. Все слишком сильно успело поменяться. Условия игры другие нужны, чтобы я перестал закапываться внутрь. А так… Исчезнут одни обвинения — появятся другие.

А с языком уже разобрался?

Оперирую английским, но здесь и очень много русского, если ты еще не заметил. Когда каждый четвёртый говорит на русском — на самом деле, это заметно.

То есть нет проблем найти общий язык?

Да. Это, конечно, не даст тебе нормальной работы, но здесь английский помогает.

Как тогда с точки зрения отстранённого человека выглядит то, что происходит в России?

Очень печально. Естественно, я слежу за новостями и всё подобное, поскольку с 1998 года я участвовал в русских интернетах. Это ровно половина моей жизни. Я не могу к этому относится отстраненно. Или к проекту, в который я вложил девять лет своей жизни. Вот только «юбилей» был — смешная некруглая дата.

Мне просто очень печально смотреть на то, что происходит. На то, что интернет как-то повзрослел, изменился, и в нём происходит то, что происходит.

Если говорить про интернет, как думаешь: то что происходит вокруг «пакета Яровой» и то, что ФБР и ЦРУ пытались получить бэкдоры к смартфонам — это события одного порядка?

В глобальном смысле, это явления почти одного порядка, но немного разные применительно. Одно дело, когда ты в гуще событий пытаешься что-то получить от Apple и повлиять на них, а другое — попытка в стране, которая не имеет сейчас никакого отношения к магистральной линии прогресса, сказать: «Чуваки, вот все кто сейчас оперируют трафиком и данными — будете в нарушение всех законов физики и законов всего давать нам доступ ко всей пользовательской информации внутри страны». Причём понятно, что это всё коррупция, нарушение всякой тайны переписки…

Apple отмахивался от ФБР: «Через год-два Россия и Китай будут читать переписку всех». А в России тут же приняли этот закон.

Тогда почему, по-твоему, там это привело к какому-то реальному протесту, а у нас это противостояние наоборот максимально маргинализировалось?

Нет традиции объединяться и выступать против чего-то. Вот, например, всё, о чем я говорил: «процесс идет из точки „А“ в точку „Б“; начнёт вот там и закончит вот там». Ну, про «пакет Яровой» тогда, конечно, никто не знал, но магистральная линия была ясна. Закончилось все именно этим: я — маргинал. Это данная реальность и ощущение.

Но никто не хотел объединяться ни тогда, ни сейчас. Все говорят: «Не будет ничего плохого». Это же дилемма заключенного: «Сейчас плохо одному, но мы потерпим, может быть, плохо не станет». Нет, станет. Но никто не хочет рисковать.

Если говорить про Штаты. За выборами у них следишь?

Да, в Израиле сложно совсем не следить за американскими выборами. Краем глаза, по крайней мере. Тем более, нельзя ходить на Reddit и не следить за американскими новостями.

Трамп сейчас обвиняет Apple в том, что они не сдают террористов и очень хочет договариваться с Россией. А на IT-сферу он как-то сможет повлиять, если станет президентом, или она уже слишком «над государством»?

Трамп, конечно, популист, и то, что он сейчас обещает перед выборами — ему не дадут реализовать даже четверти. Сейчас он может говорить что угодно, но что будет после выборов — это будет после выборов. У американских президентов в том и идея, что там количество сдержек и противовесов настолько огромное, что поменять что-то не дали даже их самому ненавистному президенту… Никсону, да. Он пытался-пытался, но ему мало что дали. При этом он победил с большим перевесом на вторых выборах и через год ушел. Ну, то есть, его отправили в отставку.

Система противовесов действительно огромная, и Трамп (даже если он победит) просто ничего не сможет, и он это знает. Всё это он говорит только чтобы победить.

У нас тоже скоро новый избирательный виток. Непонятно, что будет после выборов и какая ситуация сложится с отношением государства к рунету, которое и так уже достаточно агрессивное. Или, по-твоему, дно ещё не достигнуто?

Всегда есть куда падать. Для примера можно смотреть на Иран, а можно смотреть на то, что произошло сейчас в Турции после попытки переворота. Прекрасные примеры. В Иране вчера запретили Pokémon GO навсегда, а в России вот очередное письмо пришло: «Пожалуйста, запретите покемонов, они передают тайные данные куда-то». Хотя любой человек, в принципе, может взять и посмотреть, куда утекает трафик и какой, это не сложно. Нет, нужны какие-то реально африканские пляски про то, что передают фотографии, передают видео, секретные российские базы… Вы «Google Карты» вообще смотрели?

Не допускаешь ли какой-то возможности того, что отношения государства и интернета улучшатся?

Я могу посмотреть на отношение государства к телевизору и сказать: «Нет, не допускаю». Они воспринимают интернет как продолжение телевизора. Это контроль за умами, и они хотят контроль за умами, а не бизнес идей или чего-то такого. Но телевизор был подавлен в начале двухтысячных, и поэтому все занялись интернетом.

Нам просто не было никаких вариантов, никаких возможностей пойти в другое медиа. Но начиная с 2010-2011 года с интернетом происходит то же самое. Вот и всё.

«Лурк» уже окончательно в архиве или ты что-то собираешься с ним делать?

Он не «в архиве», он стоит как стоит. Он теряет трафик, потому что его блокирует Роскомндазор, который всё больше и больше слетает с катушек… Нет, не так. Он все больше действует так, как хочет, не ориентируясь даже на собственные должностные инструкции. Он присылает нам письма не вроде «Заблокируйте вот это по решению суда», а вроде «Вот есть решение суда от 2013 года, заблокируйте, пожалуйста, вот эти страницы». Но этих страниц нет в этом решении. «Мы решили, что это вот эти вот страницы, поэтому вы должны их заблокировать».

Почему они в 2016 году так решают — неизвестно. И они не только к нам так пристают. Они заблокировали недавно людей, которые выдают сертификаты. Сертификаты, которые есть даже у них самих. Никто не понимает, что происходит. Они просто ушли в полный отрыв.

Ну вот RuTracker после блокировки в России даже смог уйти в рост (не смог — прим. TJ) и сделать небольшую VPN-революцию. А у вас этого почему не получилось?

Мы тоже уходили первое время в рост. Просто у нас разные источники трафика. У них прямой трафик, но они ещё и паразитируют на чужом контенте. Да, у них есть заметная культурная значимость, потому что там редкое кино есть, архивы всякого интересного… Но! При всём этом, они всё-таки паразитируют на чужом контенте.

То, что в России не отстроена система доставки нормального контента (как, например, американский Netflix) — это потому что никогда не было этого. Никто не хотел строить. Пришел RuTracker и сделал «нормально». Но это чужой контент, они за него не платят отчисления. Люди ходят к ним, чтобы напрямую увидеть наличие кино.

А к нам люди ходят через «Яндекс», Google или ещё откуда-нибудь, и ищут термины. Соответственно, как только нас блокирует Роскомнадзор — трафик начинает падать. Люди не видят наших страниц. При этом очень многие провайдеры просто вешают страницу отказа, будто это «Лурк» упал.

Когда месяц за месяцем люди упираются в страницу отказа, они понимают: «Лурка» больше нет. Хотя это не так.

Если бы ты сейчас встретил того себя, до того как всё сломалось, что бы ты ему сказал?

Меньше нервничать и раньше уезжать. И делать примерно то же самое. Там не были возможны какие-либо компромиссы при существовавшем развитии событий. Единственное что можно было — меньше нервничать. И аккуратнее всё выстраивать.

Если всё происходящее между интернетом и государством — большой снежный ком, то где был брошен изначальный снежок?

Считается, что это тот момент, когда кто-то из государственных мужей увидел статистику и узнал, что посетителей главной страницы «Яндекса» получается больше, чем зрителей у Первого канала. Для меня это, естественно, 12 ноября 2012 года, когда Роскомнадзор заблокировал «Лурк».

Это была первая громкая внесудебная блокировка сайта. До этого в интернете почти не было [присутствия] государства. Интернет был саморегулирующейся средой, а государству было на него по барабану. Он не был им интересен. Там не было денег; это не нефть и не газ. И это не телевизор. Дети резвятся? Пускай резвятся.

«Лурк» есть как он есть, есть какие-то видеопроекты… А понимание что делать дальше есть?

Я пока занимаюсь своими частными вещами, всё-таки эмигрирую. На «Лурке» я как-то за последние два месяца навел порядок, ведь он полтора-два года стоял неприкаянный, что называется «в заморозке». Дальше — я не знаю.

Я вообще не вижу перспектив что-то делать в интернете, потому что все пытаются делать то, что разрешает государство. И это пространство постепенно сужается. И это может привести к той же ситуации что и на русском телевидении, где пространство сжалось окончательно. Всё стало государственным. Вообще всё. «Вы все будете заниматься тем, что разрешает государство» — это вообще очень паршивая история, на самом деле.

А Великий русский файрвол (или как у нас его пытаются ласково окрестить, «Чебурашка») — это что-то серьёзное или просто шум?

Это в любом случае большая потеря качества, причем в первую очередь — качества жизни. Конечно, не будет фаервола (по крайней мере, именно в таком виде), будут прикормленные люди с прикормленными проектами. Паршивые клоны западных проектов за огромные деньги.

Отрезают Facebook — и 70-80% населения не смогут им пользоваться. Twitter, YouTube, что угодно. Не нужно полностью блокировать, главное чтобы ими пользоваться было чуть сложнее, чем надо. А потом свои люди делают за огромные деньги клон. Кривой, косой, но им пользуются. И дальше все остальные проекты делаются так же. И так вот постепенно ухудшается все. Эту мысль ведь и продвигает Институт развития интернета: «Дайте заработать нужным людям».

Поддержка отечественного производителя? Но ведь есть тот же Яндекс, который в конкуретной среде вытаскивал хороших русских программистов и делал хорошие продукты. Но начиная с 2011-2012 года люди оттуда разбегаются в ужасе, потому что «Яндекс» гробят, «Яндекс» давят, «Яндексу» не дают ничего делать. И в этом плане перспективы развития русских проектов в русских интернетах просто чудовищные.

Чем меньше свободы в русском интернете, тем меньше смысла там что-то делать людям, кто хочет что-то делать. Тем больше поводов сбежать куда глаза глядят, в любом направлении, хоть в условный Вьетнам. В этом беда.

И одно дело, когда приходит Дуров и делает клон Facebook или WhatsApp на открытом рынке, а другое дело — когда тебе закрывают WhatsApp, Viber, Telegram, всё что угодно, и говорят: «Пользуйся этим». Понятно, как это всё будет работать.

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против