[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Александр Фаст", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 5, "likes": 36, "favorites": 9, "is_advertisement": false, "section": "default" }
2 444

1991 в провинции: события августовского переворота глазами свердловского депутата

В 1990 году учитель школы № 128 Людмила Цалковская была избрана одним из 195 членов Свердловского городского Совета народных депутатов. В этом качестве она и застала события августа 91-го года. Воспоминаниями об этих днях она поделилась поделилась в разговоре со мной.

Поделиться

В избранное

В избранном

Фото: Любовь Кабалинова, специально для TJ

19 августа мы проснулись в какой-то совершенно непонятной ситуации. Информации вообще не было: ни по телевизору, ни по радио. После обеда, когда прервали балет [«Лебединое озеро»] и началось обращение [руководителя Генерального комитета по чрезвычайному положению Геннадия] Янаева, когда показали его трясущиеся от страха руки — мы просто остолбенели.

Что делать? Мы первым делом рванули в горсовет. Приехав, увидели мужиков в камуфляже, сидящих с рюкзаками на полу вдоль коридора. Как выяснилось, они уже были готовы ехать в Москву защищать Ельцина.

После этого мы зашли к [председателю горсовета Юрию] Самарину. Но информации не было даже у него, только скудные обрывки от каких-то источников. Немного прояснилось только на следующий день, когда кто-то привез на вокзал листовки.

Единственное ощущение, которое у нас было к этому моменту — это желание сплотиться, выступить против и не допустить [победы ГКЧП]. Столько лет, столько всего во что мы верили — демократия, гласность — и вдруг все это оказывается под угрозой. Все закрывается, газеты закрываются, партии распускаются… Из-за того документа, который выпустили путчисты, распускался даже Верховный совет РСФСР, потому что он якобы противоречил союзной конституции.

20 августа я и двое моих коллег получили задание проехать по определенным точкам и выяснить: а как же наши военные? Готовы ли они ввести в город танки и давить людей, как позднее произошло в Москве?

В ночь с 20 на 21 августа в Москве произошли столкновения между защитниками Белого дома и солдатами Таманской дивизии. В результате инцидента погибли трое противников путча: Дмитрий Комарь (22 года), Илья Кричевский (28 лет) и Владимир Усов (38 лет). // Фото: Дмитрий Борко.

Сначала мы поехали в управление Генерального штаба по Приволжско-Уральскому военному округу, чтобы понять что думают высшие военные чины. Это было сделать проще, потому что один из их руководителей был таким же депутатом, как и мы. Там нам сказали что-то вроде: «Да вы что? Танки? Против своего же народа? Мы ни за что такое не поддержим».

После этого мы поехали в штаб ПВО. С трудом прошли через проходную и встретились с их начальником. Он тоже заверил нас, что все будет в порядке, что он не допустит крови. Но лично мне показалось, что он не был до конца с нами искренен. Тем более к тому времени уже стало известно, что противовоздушники поддержали путчистов. Но он все равно продолжал повторять: «против народа не попрем».

Последним пунктом стал военный городок. Начальника долго не могли найти, но когда он приехал, мы задали ему тот же вопрос что и остальным. И вот тут-то мы и получили самый жуткий ответ: «Мы военные. Будет приказ — сделаем все, как скажут». После этого-то нам и стало не по себе. Мы попытались начать переубеждать, пытались донести мысль, что народ — это главное. Но он повторил: «мы войдем, если прикажут».

Пока мы ездили, шел активный процесс сбора людей. Все всех обзванивали, что-то объявляли. Но что интересно: защищать ГКЧП не вышел никто. А тут столько народу собралось… Я никогда раньше такого не видела. Мы смотрели из здания горсовета и не видели горизонта: проспект Ленина, Московская, 8 марта — все было в людях.

21 августа в Свердловске состоялся митинг «Против ГКЧП в поддержку Бориса Ельцина». По данным городской милиции, максимальное количество участников стихийного мероприятия составило более 100 тысяч человек. // Фото: Анатолий Семехин; Президентский центр Б.Н. Ельцина.

Все бежали на митинг и ждали: придут ли рабочие Завода имени Калинина? Их директор, Тизяков, был среди путчистов и представлял там военно-промышленный комплекс. Мы даже шутили тогда, что если бы они победили, то у нас был бы не Екатеринбург, а Тизяковск какой-нибудь. Но когда ЗиКовцы все-таки появились — там, где-то в конце толпы — эта новость началась очень быстро разноситься. Все были радостные, счастливые, встречали их.

В какой-то момент подогнали грузовик, из которого быстро организовали сцену. Понятно, какие там были тезисы: «не допустим», «не пропустим». Очень большое воодушевление, даже несмотря на то, что было очень плохо слышно выступавших.

Все пытались понять: а что теперь скажет обком партии? Они молчали. Более того, даже от городских партийных органов не выступал никто. Это вызвало некоторые подозрения: а не замешаны ли они сами в путче?

У нас тогда был глава фракции коммунистов в городе — Кадочников (на тот момент — первый секретарь Свердловского комитета партии — прим. автора). Он очень жестко ими руководил. По сути дела, у них на всех всегда был один выбор. Если получалось какое-то решение — Кадочников передавал информацию и они все голосовали «за». А у нас было очень много «интересных» людей. Из-за этого, когда мы пытались определить какую-то позицию, почти никогда не было единства. И голосовали в итоге так, как каждый считал нужным.

Может быть именно поэтому коммунисты так в итоге на митинг и не пришли. Наши вышли все как один. В поддержку Ельцина, «долой хунту из Кремля» — это была такая сила, такая мощь. И было ощущение того, что мы там, где надо. Что не зря были все эти годы перестройки и перебарывания себя. Ощущение, что это была какая-то решающая точка.

Когда узнали, что принято решение приостановить работу партийных органов… Мы пришла туда, в здание областного комитета партии, и увидели коридоры, заваленные резаной бумагой. Все распластано так, чтобы нельзя было соединить обратно. Стало совершенно понятно: есть что прятать. Но при этом их же всех потом простили.

После того, как закрыли все партийные органы, власть перешла к нам, в горсовет. Там было не только очень много молодых, энергичных ребят, но и умудренных опытом, которые знали что делать. При этом мы прекрасно понимали: проблемы скоро начнутся. Общие, конечно, по России, но мы были к этому готовы.

Именно мы потом, уже значительно позже, выбирали первого мэра, которым стал [генеральный директор завода «Химмаш» Аркадий] Чернецкий. Нам нужны были люди, которые могли бы делать, могли бы действовать. Но он мне тогда не очень понравился. Было видно, что он не уверен, что не подготовил кадры.

После своего избрания Аркадий Чернецкий возглавлял Свердловск (переименованный в Екатеринбург) в течение восемнадцати лет. В 2010 году он был утвержден в качестве члена Совета Федерации от Свердловской области. // Фото: Дмитрий Горчаков; 66.ru.

Честно говоря, обидно вспоминать то, что было после. Смотрю сейчас на тех, кто тогда только начал приходить… Ну, вот у них цель была другая. Попасть в эту новую власть и удовлетворить свои личные амбиции.

Мы-то вообще были бессребреники. Единственные из всех созывов — самый первый горсовет — работали не из-за денег. В ущерб своему собственному времени поднимали какие-то серьезные вопросы, серьезные идеи. Настоящие убежденные демократы. Мы работали — и другие видели, что это было искренне. Не боялись, спорили. Но это уже история.

Сейчас уже другое ощущение: «все было напрасно». Глубокое раздражение. Не разочарование… Скорее какая-то черная тоска. По тому, что было, и по тому, к чему мы пришли. Обидно до слез. Ради чего мы старались, потратили столько сил?

Хочется верить, что все будет лучше… Но надежды нет. Глядишь на людей, да даже на учеников на своих [сейчас Людмила Цалковская преподает историю и обществознание в Специализированном учебно-научном центре при Уральском федеральном университете имени Бориса Ельцина]. Они сидят отстраненные, слушают музыку, и им ничего из этого не интересно.

Но ведь мы все это делали совершенно искренне, будучи уверенными, что мы правы, что по-другому нельзя. Мы были рады слышать дискуссию, слушать человеческую речь. Это был глоток воздуха. И что сейчас?

Фото: Любовь Кабалинова, специально для TJ

Автор благодарит Президентский центр Б.Н. Ельцина за предоставленные фото- и видеоматериалы

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против