[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byswn", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-101273134", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=byaeu&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid11=&puid12=&puid13=&puid14=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Roman Persianinov", "author_type": "self", "tags": ["\u0437\u043e\u043b\u043e\u0442\u043e\u0439\u0444\u043e\u043d\u0434"], "comments": 88, "likes": 73, "favorites": 19, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "42817", "is_wide": "" }
Roman Persianinov
28 473

Наркотики в обмен на свободу

Как житель Набережных Челнов приобрёл запрещённые вещества для личного пользования и получил реальный срок за «организованный сбыт».

Поделиться

В избранное

В избранном

Евгений Веретенников. Фото со страницы «ВКонтакте»

13 марта 2017 года суд Набережных Челнов приговорил Евгения Веретенникова к 7,6 годам лишения свободы в колонии строго режима по 228 статье УК РФ за незаконное хранение и сбыт наркотиков. 27-летний мужчина работал фотографом, журналистом, дизайнером и некогда купил в онлайн-магазине наркотики для личного пользования. Это и стало началом долгого и запутанного уголовного дела против фотографа, которое он и его друзья считают сфабрикованным. Полную версию рассказа осуждённый опубликовал на личном сайте.

Как получить штраф за превышение скорости без машины и водительских прав

Весной 2015 года Евгений Веретенников вместе с другом Иваном Шведовым купили по бутылке пива и подошли к подъезду дома. Из него в тот же момент вышли двое полицейских и без лишних приветствий заявили Веретенникову, что он пойдёт с ними.

В ближайшем опорном пункте фотографа заставили раздеться до трусов для личного досмотра. Нервничая, мужчина стягивал одежду и думал о пакетике гашиша, хранившемся в одном из карманов. Однако полицейские ничего не нашли. Следом задержанного отвезли в отделение, где потребовали раздеться догола для досмотра. Веретенников сказал полицейским, что уже прошёл досмотр, но они проигнорировали мужчину, вынудили раздеться и сделать десять приседаний для проверки координации.

После этого у задержанного забрали паспорт и обвинили в многократном превышении скорости и неуплате штрафов. Веретенников начал протестовать, так как у него не было машины и даже водительских прав, но следователи проигнорировали мужчину и посадили в двухместную камеру площадью восемь квадратных метров.

Спустя четыре часа заключения камеру открыл полицейский, вернул паспорт и со словами «компьютер что-то перепутал» разрешил Веретенникову идти. Через неделю мужчина заплатил 500 рублей штрафа через сайт государственных услуг.

Несколько месяцев спустя участковый позвонил Веретенникову и спросил, почему он не оплатил штраф. Мужчина объяснил, что заплатил взыскание, но полицейский под предлогом объяснительной записки по штрафу отправил патруль к фотографу. Веретенников рассчитывал выдать служителям правопорядка пояснительную записку, где указано, что он оплатил штраф, но пришедшие полицейские посоветовали мужчине «одеться потеплее» и вынудили сесть в патрульную машину, предварительно забрав телефон.

В отделении дежурный обвинил Веретенникова во лжи: он якобы не оплатил штраф и соврал об этом. Фотограф попросил выдать телефон и показать сообщения об оплате штрафа.

«Я не собираюсь разбираться, каждый так может сказать, что оплатил. Что мне, всем теперь верить?» — ответил следователь на просьбу Веретенникова.

После этого мужчину отправили в камеру, где он отсидел три дня. Там не было книг или любого другого развлечения, поэтому фотограф рисовал белой извёсткой на стене. В месте заточения было душно и тесно, так как кроме мужчины в камере сидело ещё три человека. Жалобы на плохую вентиляцию и недостаток воздуха охрана игнорировала, объясняя это тем, что заключённых всё равно скоро выпустят, поэтому нет смысла переводить их в более комфортную камеру.

«Вы не оплатили штраф, вину признаете?» — спросила судья Веретенникова, когда слушание наконец началось. Мужчина заявил, что оплатил и готов показать чек. Судья объявила перерыв для принятия решения и спустя пять минут постановила оштрафовать фотографа на тысячу рублей. В решении суда говорилось, что обвиняемый признал вину и раскаивается.

Раздосадованный Веретенников спросил совета у знакомого юриста, но тот лишь ответил, что подобная несправедливость судов — не редкость, и следует просто заплатить штраф. Так фотограф и поступил, рассчитывая на спокойствие. Однако через два месяца, в июле 2015 года, ему пришла повестка в суд по факту «злостного уклонения от уплаты штрафов». Готовый к такому исходу событий Веретенников собрал чеки по оплате и планировал показать на суде, но история развернулась иначе.

Угрозы на допросах

За день до суда о неуплате штрафа, 29 июля 2015 года, Веретенникова задержали оперативники Федеральной службы контроля оборота наркотиков (ФСКН). С криком «наркоконтроль» они повалили фотографа на землю недалеко от дома Журавлева, заломили руки и надели наручники. В ближайшем отеле (не поясняется, почему сотрудники государственной службы выбрали это место) оперативники грубо обыскали Веретенникова, «порвав и сломав половину его вещей».

Веретенников за десять дней до ареста ФСКН. Фото из личного архива фотографа

В отделении ФСКН Веретенников увидел в наручниках друга Артура Журавлева. «Нас поимели», — успел сказать знакомый фотографа перед тем, как Веретенникова провели дальше. Он увидел друга Ивана Шведова и его девушку. Она рассказала фотографу, что Шведову «обещают восемь лет».

После этого Веретенникова завели в комнату с тремя сотрудниками, один из которых держал дубинку. «Нам приказано тебя бить» — сообщил один из мужчин. Когда Веретенников спросил, кто отдал такой приказ, сотрудники смутились. Затем в комнату вошёл оперативный сотрудник ФСКН Альберт Деговцев и спросил: «Что у вас тут свидетель делает?», — а затем увёл Веретенникова в комнату для допроса. Там Деговцев заявил, что мужчину «сдали» друзья, вероятно имея в виду Журавлева и Шведова. Осознав, что врать бессмысленно, фотограф признался в употреблении наркотиков, купленных в онлайн-магазине.

После этого оперативник посоветовал фотографу «подписать всё, что он скажет, и тогда его оставят свидетелем». Деговцев просил подтвердить, что друзья Веретенникова «зарабатывали миллионы» и он видел, как они занимались продажей наркотиков. Фотограф отказался и только пояснил, что вместе с Шведовым и Журавлевым купил в интернет-магазине наркотики для личного пользования. В письменном докладе Деговцева слова фотографа были приведены с другими формулировками, однако тогда измотанный Веретенников не придал этому значения.

Когда фотограф снова увидел Деговцева, в руках он держал телефон Веретенникова. Оперативник заявил, что ему нужно два свидетеля, которые подтвердят, что покупали наркотики у фотографа. Он предложил мужчине самому выбрать людей, иначе пообещал поработать «жёстко» с его друзьми во «ВКонтакте». Веретенников согласился и указал двух человек из записной книжки, у которых, по мнению фотографа, не было при себе «ничего запрещённого». Перед допросами свидетелей провели мимо фотографа и он сказал, что им нужно говорить: якобы Веретенников угощал их гашишом и больше они ничего не знают.

Во время обыска квартиры Веретенникова изъяли пару кусочков гашиша и коробку с мятными конфетами. После этого Веретенникова отвели на допрос, где следователь улыбался, часто цокал языком и повторял «тяжко», «жёстко». Фотографу объяснили, что молчаливая женщина в углу комнаты — это его адвокат.

Задержанному пояснили, что у него нет права хранить молчание, а любое отхождение от ранних показаний только увеличит срок. В ответ на подобные утверждения адвокат кивала головой.

На одном из допросов Веретенников обнаружил, что текст его показаний «вдвое длиннее». Он попытался оспорить дополнения, но следователь отказался исправлять текст, якобы показания задержанного уже «подтверждены оперативной информацией». В тексте указывалось, что Веретенников стабильно и в больших количествах продавал наркотики. Задержанный на это ответил, что лишь однажды «угощал» указанных в материалах дела свидетелей.

Полицейский настаивал, что Веретенников не может ничего изменить в показаниях. Юрист согласилась и заявила, что строчка «вину в сбыте признаю, раскаиваюсь», касается «угощения». Якобы это тоже считается сбытом.

Всё было так иначе: я нашёл онлайн-магазины, мы поехали в Питер, потусили там, скинулись и купили в найденных магазинах наркотиков — качественных и дешёвых. Привезли в Челны, поделили, ну и, конечно, постоянно употребляли на разных тусовках.

Из рассказа Евгения Веретенникова

Веретенникову, Шведову и Журавлеву с первых дней после задержания сообщили, что их преступление уже доказано, а их статья не изменится. Позже фотограф узнал, что у Журавлева нашли большую порцию гашиша, пакетик наркотических таблеток, амфетамин и множество психоделиков.

После очных ставок и дополнительных допросов Веретенникова отправили на неделю в изолятор, а затем назначили домашний арест. Ему запретили пользоваться любой связью, звонить разрешили только следователю, инспектору и адвокату. На ногу задержанному надели браслет, выдали устройство слежения и определили время прогулки — с 10 до 11 утра.

Полтора года под домашним арестом

Незадолго до избрания меры пресечения в августе 2015 года Веретенников узнал про камеру, на которую оперативники ФСКН записывают обыски. Одно из таких устройств сотрудники забыли в квартире фотографа. На ней хранилось видео с обыска квартиры Журавлева и нескольких других людей, не связанных с делом Веретенникова. Посоветовавшись с адвокатом, отец фотографа отвёз камеру в ФСКН и отдал начальнику.

Спустя несколько дней пребывания дома сотрудник ведомства стал ежедневно забирать задержанного утром и отпускать домой только вечером. Веретенникову никто не говорил, когда начнётся суд, лишь напоминали про срок заключения.

В среднем это было 8 лет. 228 статья предполагала от 10 до 25 лет [лишения свободы] но тогда меня обвиняли только в покушении на сбыт. В первый же день мне объяснили, что это частая практика — оставлять одного из фигурантов на домашнем аресте, чтобы он рассказал новую информацию для смягчения наказания.

из рассказа Евгения Веретенникова

В сентябре 2015 года Веретенников сменил адвоката. Новый был моложе и некогда работал заместителем начальника ФСКН. Адвокат посоветовался с тогдашним замначальником ведомства и тот предложил на деньги ведомства провести контрольную закупку на интернет-сайте, съездить в Санкт-Петербург и показать оперативнику закладку, чтобы они могли поймать дилера. Такое сотрудничество могло скостить фотографу срок, но от идеи в итоге отказались. Родителям Веретенникова предлагали «замять» дело за взятку, но для этого нужно было как минимум продать машину, квартиру и взять большой кредит.

В октябре 2015 года Веретенникову продлили срок домашнего ареста на два месяца. К этому времени фотограф добирался до ФСКН самостоятельно. В один из таких дней адвокат Веретенникова заявил, что раз у фотографа не нашли ничего кроме небольшой порции гашиша, его положение гораздо хуже, чем если бы у него нашли крупную партию наркотиков.

«Тебя должны посадить, сейчас решается только на сколько и по какой статье. Если бы у тебя нашли достаточный вес, можно было бы поторговаться и перейти на „хранение“, получить от 4 до 6 лет», — объяснял адвокат подзащитному.

В конце октября Веретенникову перестали звонить из ФСКН и у него нашлось свободное время. Однако в ноябре к нему пришли сотрудники ФСКН и заявили, что за употребление наркотиков ему полагается двое суток ареста или штраф. В суде ему выдали напечатанный приговор и отправили в изолятор.

После перевода обратно под домашний арест Веретенников узнал, что следователя по его делу заменили. Новый сотрудник ФСКН напомнил, что у мужчины изъяли коробку с мятными конфетами, но сотрудники ведомства «полностью израсходовали 63 таблетки белого цвета» и не сумели их опознать. Из-за этого следователь попросил у Веретенникова написать объяснительную, что в коробке были конфеты. Фотограф разозлился и указал в записке, что хранил 63 таблетки кокаина.

Но вскоре Веретенникову позвонил адвокат и посоветовал убрать упоминания про кокаин, чтобы не «разозлить» следователей. Тогда обвиняемый написал, что эксперты съели его конфеты. На следующей встрече со следователем адвокат напомнил про шутку с кокаином и по случаю рассказал историю про камеру, забытую на обыске.

«Что же вы ничего не выменяли за камеру или экспертизу? Я бы на твоём месте давно уже соскочил. Не умеешь ты торговаться» — обратился к Веретенникову удивлённый следователь.

В конце 2015 года адвокат фотографа попросил увеличить прогулку до двух часов и суд одобрил просьбу. Благодаря этому фотограф стал ходить на выставки, гулял по городу, катался с матерью на лыжах и виделся с девушкой. Изредка домой к Веретенникову приходили друзья, один из которых проходил свидетелем по его делу. В это время Шведов и Журавлев сидели в СИЗО в Чистополе в Татарстане.

В марте 2016 года Веретенников узнал, что его вместе со Шведовым и Журавлевым рассматривают как организованно-преступную группировку. Срок по этой статье предусматривает от 10 до 25 лет лишения свободы.

В своём рассказе Веретенников утверждал, что его решили арестовать после задержания Шведова и Журавлева. Якобы он много раз звонил друзьям и на экране телефона периодически появлялось его имя и фотография. Когда девушка Журавлева позвонила Веретенникову и в слезах попросила приехать, фотограф отправился на велосипеде и попал в засаду оперативников ФСКН. Позднее девушка рассказала задержанному, что ей и её младшей сестре угрожали тюрьмой, если она откажется сотрудничать.

Финальный суд

В мае 2016 года Веретенникову предъявили обвинения в продаже гашиша, наркотических таблеток и в участии в организованной группировке. Следующие рассмотрения дел не принесли существенных изменений, и к лету фотограф всё ещё находился под домашним арестом. Он начал привыкать к жизни под арестом и с возможностью гулять два часа в день. Его успокаивало, что расследование его дела вскоре закончится. Однако мужчину беспокоили бытовые вещи, которые останутся незаконченными.

У меня было две собаки, одна уже старенькая. Учитывая собачий век, я понимал, что когда меня заберут, я больше её не увижу. Было и кое-что пострашнее: два старых деда, одна бабушка.

из рассказа Евгения Веретенникова

На заседаниях адвокаты друзей Веретенникова обычно обсуждали маникюр или выход нового смартфона, но иногда рассказывали интересные истории. Фотограф узнал, что 80% всех заключённых в России сидят по 228 статье.

Это удобная статья, имеющая большую практику и легко доказуемая. По словам адвокатов, любая передача наркотиков считается сбытом. Всего заключённых в российских тюрьмах к 2016 году насчитывалось 646 тысяч человек. Персонал тюрем — 300 тысяч человек. 304 тысячи отбывают условный срок или сидят под домашним арестом.

Рассмотрение дела перенесли в очередной раз, и от скуки Веретенников начал играть в видеоигры. Он часами проводил время за компьютером, стараясь забыть о реальных проблемах. Параллельно фотограф изучал правила поведения в тюрьмах, морально подготавливая себя к заключению.

Однажды в игре ему выпал редкий предмет, который фотограф продал через Steam за крупные деньги. Выручку он перевёл в биткоины. Далее фотограф не раскрывает подробности, но через месяц у него на столе лежал гашиш. Следующие несколько недель Веретенников почти не выходил из дома, курил гашиш и вспоминал о «путешествиях, трипах, вечеринках и ночёвках под открытым небом».

Параллельно с этим на суд стали приходить новые свидетели. Приятели фотографа, которые в изначальных показаниях указывали, что покупали у Веретенникова гашиш, на суде заявляли, что просто вместе курили. Когда адвокаты спрашивали оперативников о способах наблюдений за «преступной группировкой», они единогласно отвечали «секретная оперативная информация».

В конце декабря 2016 года Веретенников усыпил одну из своих собак. Он попросил инспектора отпроситься на дополнительный час для похорон животного, но следователь заявил, что не считает это важным поводом. Параллельно с этим дело снова переносили по разным причинам: у кого-то из сотрудников суда начался отпуск или командировка. Веретенников также считал, что в этих задержках есть экономический мотив для адвокатов. За полтора года фотограф заплатил юристу 150 тысяч рублей.

Поздней зимой 2017 года в суде начались прения, где стороны обвинения и защиты готовили финальные заявления. Для Веретенникова прокурор запросил 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима. На полгода больше для Журавлева. Шведову — 13,6 лет. «Вы сами верите, что молодых ребят может исправить такой срок?» — спросила адвокат у прокурора.

«Ну, сами же всё понимаете, надо сажать, работать же надо как-то. Ну, не стреляют если, что поделать! Мы любим 228-ю статью», — с улыбкой ответил прокурор.

Обвинения против себя фотограф полностью отверг, в том числе и утверждение, что при обыске у него обнаружили «приспособления для фасовки наркотических средств и оборудование для сбыта».

На судебном слушании весной 2017 года подсудимым предоставили возможность высказаться. Они говорили о пропаганде лёгких наркотиков в массовой культуре, рассуждали об опасности употребления, заявляли о нарушениях прав при следственных действиях и о слишком большом сроке лишения свободы. Единогласно подсудимые согласились,что наркотики — это плохо. Своё выступление Веретенников записал на диктофон.

Я несколько раз перечитывал обвинительное заключение. Меня обвиняют в сбыте наркотиков, но я никогда их никому не продавал и не состоял ни в какой [преступной] группе. Деньги на жизнь я зарабатывал кино и фото-съёмкой.

Признаю вину, что показал сайты, на которых можно купить наркотики, и приобрёл запрещённые вещества в Санкт-Петербурге, хранил их у себя дома и употреблял. Я согласен понести за это наказание. Но я не готов и не хочу нести наказания за чужие поступки и действия.

Я люблю свою жизнь и всё, что в ней есть. Люблю свою девушку, родителей, дом и профессию. Мне 27 лет, если я следующие 14 буду в тюрьме, то выйду в 40 лет, проведя в тюрьме всю молодость. Считаю, что от этого не будет пользы ни мне, ни обществу. Ваша честь, я прошу принять справедливое и обдуманное решение, и назначить мне наказание, не связанное с лишением свободы.

Евгений Веретенников, дизайнер, журналист и фотограф

13 марта 2017 года Набережночелнинский городской суд Республики Татарстан признал Веретенникова виновным в преступлении части 1 статьи 228 УК РФ и приговорил его к 7,6 колонии строгого режима. Шведова осудили на 13 лет строгого режима, Журавлева — на 13,6 лишения свободы.

После приговора

В разговоре с TJ отец Евгения Андрей Веретенников заявил, что по приговору подана апелляция. Он счёл наказание не соответствующим реальному правонарушению, а само дело назвал «цинично сфабрикованным». Мужчина отметил, что с момента заключения сына в марте 2017 года он не виделся с ним и не получал писем за исключением бытовых просьб через адвоката.

Наркотики к добру никогда не приводят. Всё, что связано с их бестолковым использованием — это зло. Будет неплохо, если к такому же выводу по поводу наркотиков придут сотни тысяч молодых людей, которые ровным счётом ничего об этом не знают. Детям не хватает юридического образования, которое только и сводится к курсу обществознания средней школы.

Мало кто из них знает свои истинные права, а не описанные красиво в Конституции. Очерк сына отражает мировоззрение целого поколения, и вот это по-настоящему должно беспокоить.

Это именно моя гражданская позиция и я её никому не навязываю и тем более ни к чему не призываю. Последние строки [истории Веретенникова на сайте], где процитирована часть приговора, адрес и номер карты для денежных средств, я добавил на сайт. Это для друзей и знакомых.

Андрей Веретенников, житель Набережных Челнов

Друг Веретенникова Алексей Тютлин в разговоре с TJ назвал дело против фотографа «искусственно раздутым и показательным». Он заявил, что знаком с фотографом примерно с 2006 года и планирует навещать или как минимум присылать «передачки» в колонию.

Я сильно удивился, когда узнал, какую статью вменяют Евгению. В отношении Журавлева и Шведова я ничего не могу сказать точно. Я с ними общался реже. Но Евгений точно не заслужил такого срока. Давать семь лет молодому парню, даже если он передал косяк с травкой, это слишком высокий срок для европейской страны. Дело было таким длинным и раздутым, будто там Пабло Эскобар [колумбийский наркобарон] и все матёрые наркотики вагонами ворочали.

Насколько я знаю, до этого Евгений не привлекался по вопросам наркотиков. Разве первый случай не должен иметь какой-то предупредительный характер? У каждого должен быть шанс, каждый имеет право на ошибку.

Алексей Тютлин, сотрудник рекламной группы Piarfilm

Уроженец Набережных Челнов Евгений Юрьев рассказал TJ, что был знаком с Веретенниковым до «всей этой истории» и знал его со стороны затейника, организатора флешмобов и общественных мероприятий.

Если говорить о моём опыте общения с Евгением, то он любил говорить правду, даже если она не очень приятная. Он умел признавать свои ошибки. По поводу дела я не могу сказать точно, однако считаю, что стоит прислушаться к истории Евгения и перепроверить [дело].

У меня у самого был опыт общения с полицией. Безусловно, не такой серьёзный, как у ребят. История долгая с продолжением и судом. Но она мало касается ребят. Однако это даёт повод подумать, что полиция поступает непрофессионально и готова внести коррективы в дело ради галочки в табеле.

Евгений Юрьев, представитель настольной игры Like Game

Аскар Габдулатзянов, знающий Веретенникова с «первого класса», пообещал навещать друга в колонии. Он заявил, что у следователей «вообще ничего не было» на фотографа, но так как он полтора года находился под домашним арестом, его не могли оправдать. Частично с мнением Габдулатзянова согласен и Руслан Киселёв, знакомый с Веретенниковым более пяти лет. Он сообщил, что верит рассказанной фотографом истории и по возможности навестит мужчину в колонии.

Жительница Москвы Екатерина Калюжная, знакомая с Веретенниковым больше 10 лет, пообещала приехать к нему в место лишения свободы и описала фотографа положительно.

Когда я узнала об итоговом сроке, я немного выдохнула, потому что он мне говорил о предполагаемом в 14 лет. Евгений — один из самых добрых, необыкновенных и прекрасных людей, которых я знаю. Много самых интересных и самых ярких дней в моей жизни связаны с нашей дружбой.

Евгений не заслужил такого наказания. Честность и свобода — этим славился Евгений Веретенников, который никогда никому не причинял зла. Надеюсь, что его отцу удастся обжаловать решение суда и появится поддержка правозащитных организаций.

Екатерина Калюжная, жительница Москвы

Подруга Веретенникова Ольга Бродских рассказала, что предъявленные фотографу обвинения сфабриковали на «голых» показаниях «напуганной девочки и недалёкого мальчика». По словам девушки, фотограф и учил «мальчика» работать в Photoshop, а он вместо этого рассказал следователям, что платил Веретенникову за наркотики.

Частично эту информацию подтвердил TJ Газинур Усманов — свидетель по делу Веретенникова и его близкий друг. По его словам, упомянутая «девочка» — это Ксения, девушка Журавлева, которая позвонила фотографу и тем самым привела его в засаду следователей. Усманов рассказал, что после приговора Ксения впала в депрессию и пыталась покончить с собой, но её спасла мать.

Усманов также назвал имя «мальчика» — Алексей Плохотнов, который, по словам жителя Набережных Челнов, носит в городе дурную славу. Усманов допустил, что, возможно, следователи под давлением заставили Плохотнова дать показания против Веретенникова и его друзей. Такой вывод мужчина сделал на основе того, как сотрудники ФСКН обращались с ним на допросе.

Я не понимаю, почему они не отказались в течение двух недель от своих показаний, на основании которых их в основном и судили. Даже меня били, чтобы я подписал показания. [От Усманова требовали подписать показания, что он покупал наркотики у Веретенникова]. А их точно [избивали]. Со слов Евгения, Журавлева били, а Шведову сказали, что его будут избивать, пока он не подпишет показания.

Они [сотрудники ФСКН] попросили меня рассказать всё как есть, но везде [в показаниях], где я сказал «угощали», поменяли на «покупаю». Сказали, что пока не подпишу, меня не выпустят из здания. Потом били в пах и ладонью по затылку. Лицо помню смутно, до этого на меня надели наручники. Когда от ударов я упал, сотрудник ФСКН начал растягивать ширинку. Тогда я сказал, что подпишу показания.

Газинур Усманов, житель Набережных Челнов

В августе 2016 года во время судебного разбирательства Усманов отказался от своих показаний, заявив, что на него надели наручники и отказались отпускать, пока он не подпишет документы. Мужчина уточнил, что пока не отправлял другу письмо, потому что сейчас ему «трудно писать».

В разговоре с TJ адвокат Веретенникова Эдуард Сыртланов заявил, что вина фотографа в участии в организованным сбыте не доказана, но доказан факт хранения и употребления наркотиков. В этом Веретенников признался на суде, поэтому защита планирует добиться только частичной отмены приговора.

Сыртланов уточнил, что сейчас Веретенников находится в следственном изоляторе. Его не отправят в колонию, пока не рассмотрена апелляция. По данным адвоката, с момента осуждения никто не просил его провести свидание с Веретенниковым. Юрист отметил, что родственники могут попросить встречи с фотографом и без его ведома, однако отец осуждённого рассказал TJ, что свиданий не проводилось.

Адвокат подтвердил, что в начале следствия Веретенников допустил множество юридических ошибок, однако отказался уточнять их специфику. Он посоветовал не связываться с наркотиками, чтобы не попадать в подобные истории, или в крайнем случае сразу же обращаться за помощью к профессионалам. По словам юриста, рассмотрение апелляции по делу Веретенникова начнётся в июне 2017 года.

#золотойфонд

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против