[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Kirill V. Kurashev", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 8, "likes": 13, "favorites": 1, "is_advertisement": false, "section": "club" }
318
Клуб

Сыграть в ящик. Даниил Дондурей анализирует телевидение в России

Вчера в рамках дискуссии Гайдар-клуба «Медиа на службе государства» главный редактор журнала «Искусство кино», специалист по телевидению Даниил Дондурей рассказал о некоторых особенностях и парадоксах современного российского телевидения как средства производства представлений о реальности.

Наблюдая за развитием настроений в современном российском обществе сегодня, можно точно констатировать реванш традиционных медиа — несмотря на все надежды на интернет, телевидение, к которому никто не относился серьёзно, неожиданно оказалось сильнейшим инструментом влияния. Основной тип деятельности граждан нашей страны, первый среди 500 занятий, фиксируемых социологами, — просмотр телепередач. «Это намного больше, чем вся занятость в народном хозяйстве, намного больше, чем всё непосредственное общение в семье, — отмечает Дондурей. — Ни один из видов деятельности от труда до вышивания мужчиной гладью не может быть сопоставлен с тем временем, которое всё население нашей страны старше 4 лет проводит у ящика. Это примерно в 12-20 раз больше, чем всё то время, которое всё население проводит в интернете». При этом культура телевизионного производства в нашей стране окутана кромешной тайной. Вообще, одна из самых интересных особенностей российской культуры в целом — то, что она табуирует знания о самой себе. Даниил Дондурей жалуется, что все попытки найти аналитиков современного телепроизводства для его журнала оказываются тщетны — подобной аналитикой в России никто открыто не занимается.

А изучить есть что. В январе 2014 года 27% граждан России были готовы проголосовать в ближайшие выходные за действующего президента страны в случае перевыборов. Уже летом того же года эта цифра выросла до 84%, сегодня это 86-88%. «Это не выдающиеся военные силы Российской Федерации, вы прекрасно знаете, что это даже не то, о чём нам рассказывают в знаменитом фильме на канале Россия-1 по поводу развертывания ракетных систем и так далее. Это сделало телевидение, потрясающе культурно перегрузив контент нашей страны». И, что самое удивительное, эта невероятно эффективная работа должна была, как нам покажется, оценена государством, но тут-то и кроется один из основных парадоксов современного телевидения по мнению спикера: телевидение — одна из сфер, где государство практически ни за что не платит. Расходы идут лишь на доставку сигнала в отдалённые регионы и города с населением менее 100 000 человек, по старому курсу они составляли около 150 миллионов долларов США. Более того, в этом, 2015 году финансирование телевидения уменьшилось еще на 33%, то есть ровно на треть. «Это как если бы Иосиф Виссарионович позвонил маршалу Жукову после Берлинской операции и сказал, вы уж, Георгий Константинович, как-то сами разберитесь с финансированием», — проводит аналогии Дондурей.

«Мне не нравится понятие пропаганда, это большое желание уйти от проблемы в сущности. Потому что каждый либеральный журналист скажет: «Это пропаганда!», и ему покажется, что он всё ответил, обозначил, оценил и понял», — признаётся, возможно, единственный исследователь российского телевизионного рынка. Пропаганда — это продвижение, распространение, а современное телевидение — это «гигантское мощнейшее уникальное многосистемное невидимое производство представлений о реальности», это фабрика по производству массовых представлений о происходящем, это не столько манипулирование, сколько диктовка мнений широким народным массам. Мы знаем сегодня, что главные понятия в повестке дня — это понятия «национальных интересов» и «суверенитета». «Вы когда-нибудь слышали хоть одну дискуссию на эту тему?, — приводит один из примеров этих самых «массовых представлений» Дондурей, — Никогда. Это кажется всем очевидным, что такое национальные интересы и суверенитет, это перезагрузка, которая началась с осени 2012 года, она как бы готовит людей к развитию и сохранению феодального типа восприятия реальности».

Дэвид Элтейд, медиатеоретик, что ввёл в 70-е годы понятие «формат», рассказывал человечеству, что нет никакой сырой реальности, реальность всегда варёная. Несмотря на все заявления журналистов, что «мы вам показываем то, что есть на самом деле», важно понять, что как только человек взял камеру в руки, это уже не на самом деле, это отформатировано на множестве уровней. Неожиданно обнаруживается тот факт, что по телевизору, если быть более точным, по основным государственным, либо окологосударственным федеральным каналам, в последнее время запрещено критиковать советскую власть. «Представьте себе, — приводит еще одну яркую аналогию Даниил Дондурей, — чтобы осенью 1938 года люди могли хорошо говорить о Николае II и царской системе?» Мы видим, какие материалы идут ночью, а какие в прайм-тайм, мы наблюдаем уникальную ситуацию, когда понятие Крыма выравнивается по значимости с понятием Великой Победы, где официально было более 27 миллионов жертв. «Это ведь не журналистика, связанная с тем, что мы будем говорить, как Павел Лунгин удачно или неудачно реинтерпретировал знаменитый сериал Родина. Это же не про это, это очень серьёзно».

Речь идёт о контроле за новостной повесткой дня — мы можем точно констатировать, что есть люди, которые из всего новостного потока выбирают, что будет страна переживать и обсуждать, а что будет спрятано, скрыто. В каком-то смысле мы вернулись к советской системе управления СМИ, когда новости и формулировки приходили в медиа со Старой площади. И это очень и очень заметно, если обращать внимание — так, например, вы никогда не увидите, как живут анклавы, признанные Россией, но не признанные остальным миром, такие, например, как Абхазия, Северная Осетия, Приднестровье, «вам даже никогда не покажут серьёзно город Грозный, потому что там идут мощнейшие процессы, след которых мы увидели недавно, но дискуссия о которых не произошла». И наоборот, поднять ранее несущественные темы совершенно реально — так мы начали переживать тему гомосексуальных отношений, с которыми столетия справлялись молча, а теперь «вдруг эти отношения переживается каждой бабушкой, которая даже никогда не слышала, что это такое и не понимает природы этого», но верит, что «это нам навязали фашисты», фашисты навязали нам гомосексуальные отношения. Это ежедневная работа.

Здесь же возникает и такая важная особенность российской телевизионной культуры, как однозначная интерпретация происходящего и запрет на альтернативные точки зрения. Дискуссия пробуждает мыслительные процессы, мы же имеем односторонний и чётко выбранный взгляд. «Это куда более тонкие процессы, чем цензура, — поясняет Дондурей. — Вы, может быть, не думали, что на Украине 26 регионов — рассказывается-то только о трёх. А что в остальных 23 происходит? Что там в этой Волынщине? А они своих фашистов обожают или нет? Ничего вы про это не узнаете». Украина заполонила повестку дня большинства медиа, но мы практически ничего о ней не знаем — разрешено лишь некоторое узкое количество вариаций инфоповодов, а остальное считается нерелевантным.

Еще одна интересная и совершенно локальная, российская технология — повсеместное использование эмоционального усиления. По мнению спикера, дело в том, что российский зритель воспитан на сериалах, «он без крови ничего воспринимать не будет, потому что где смерть?» События, которые зрители должны оценить, внедриться и начать переживать, должны иметь мощную эмоциональную окраску. Российский телезритель верит эмоциям больше, чем логике, поэтому-то он и поддерживает ядерные войны, не задумываясь о последствиях, а социологические опросы выдают порой совершенно абсурдные результаты: «Как может уживаться, что 48% населения не исключают террора масштаба 1937 года, а 66% очень любят украинцев? Как, что это за сознание?» Пробуждая имперские архетипы в населении, медиа навязывают, изменяют и контролируют эмоции населения — например, сейчас из празднования Победы будет изъята вся смысловая часть, связанная с ужасами войны. Так проще убедить население в использовании войск сегодня, так не возникает лишних вопросов.

Удивительно, что всё это производство совершенно недооценено. Мы, наивные романтики 21 века, искренне верим, что вот сейчас развивается интернет, мы откроем одно независимое СМИ, второе, уедем в Латвию и создадим третье, создадим компанию на Кикстартере и профинансируем коллективно четвёртое, и миллионы людей нас услышат и изменят своё мнение. Но мы совершенно не знаем нашего основного конкурента, мы не знаем, как функционирует пресловутый «ящик». «Нет никаких аналитиков, это серьёзнейшая проблема, — обращает наше внимание Дондурей, — Мы должны перейти в эру интеллектуального волонтёрства, поскольку мы ничего не сможем поменять в нашей жизни, если эта аналитическая, а тем более проектная работа не будет производиться». Для этого, в первую очередь, нужно перестать защищать своё непонимание происходящего словом пропаганда и научиться вкладывать своё время, силы и средства в информационное будущее.

P.S. Фото, использованное в качестве иллюстрации, взято из архивов Новой Газеты. К сожалению, фотографии с мероприятия от Фонда Егора Гайдара пока что не опубликованы.

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Лучшие комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против