Ilya Tekhlikidi
511
Блоги

Поводок

Знаешь, вовсе не нужно быть медиумом, чтобы наванговать: эти выходные каждый из нас провел в обнимку со своим дорогим сердцу смартфоном.

Поделиться

В избранное

В избранном

Возможно, ты сейчас ухмыльнешься и попробуешь соорудить в голове несколько железобетонных контр-аргументов. Но реальность от этого иной не станет — все мы уже давно сидим на привязи у наших маленьких электронных друзей. Хорошие пёсики, не правда ль?

Об этом мой новый контент — мифический гонзо-рассказ «Поводок», который я написал минувшим летом на отпускном Крите. Желаю глубокого и вдумчивого чтения. Если заденет за живое — пиши в комменты, обсудим.

Иллюстратор обложки — Эльдар Селимов (спасибо ему)

Ну наконец-то!

Серые (на самом деле терракотовые из-за винтажного лофтового кирпича, но дело ведь не во внешнем цвете, а во внутренней энергетике) декорации душного московского офиса променяны на бескрайнюю квадратуру парного Средиземного моря, а невероятное количество дел, физически не влезающее в стандартный световой день современного homo sapiens, с лёгкостью замещено томительным, упоительным, пленительным ничегонеделанием. Короче, мы в отпуске.

Горячий от раскалённого августовского солнца Крит подобен тому самому Минотавру, который когда-то таился в извилистых закоулках здешнего лабиринта: его огромное (по сравнению с другими греческими островами) вытянутое тело с мощным гористым хребтом веками вальяжно возлегает посреди этого гигантского солёного бассейна — и мы вместе с ним, но только на пару недель.

Знаете, в отпуске человек возвращается к своим корням, древним животным инстинктам, к этому самому одинокому мифическому быку, до поры до времени дремлющему в каждом из нас. Исчезают все многочисленные искусственные наслоения, в которые тебя неустанно одевает городская бизнес-среда (я говорю не о деловом дресс-коде, а о невидимых ментальных сущностях нынешнего корпоративного общества), слетают с лица социальные маски, присущие не только актёрам древнегреческого театра, но и всем жителям нашего златоглавого Третьего Рима. Всё лишнее, напускное тает буквально на глазах, подобно фисташковому мороженому, которое ты купил на пляже у местного торговца и ненароком измазался им аж до локтей. И равно как с этим мороженым, подобные изменения в восприятии действительности происходят столь стремительно, что поначалу тебе вообще непонятно: а как в этом «о дивном новом мире» теперь жить? Вроде сам мечтал последние полгода о подобном dolce far niente, но не так же буквально, в самом деле. Стоишь ты такой на красивом полуденном берегу, весь уляпанный жидкой холодной массой, и конкретно сомневаешься: это ли счастье, к которому так упорно стремился? Но потом всё же доедаешь треклятое мороженое, моешь липкие зелёные руки в прозрачной лазурной воде и соглашаешься: ничто не идеально, а материальная человеческая жизнь так вообще одно сплошное мучение с разной степенью неудобства — потому выгоднее выбирать меньшее из зол и, как говорится, особо не выпендриваться.

Сначала сидим в офисах, потом лежим на пляжах… Как там говорят? В ногах правды нет?

И так день за днём ты привыкаешь к новому распорядку, его приятным хлопотам и мещанским заботам. Какой крем от загара сегодня наносим — проверенный SPF 50 или уже можем переходить на «тридцатку»? В какой ресторан сегодня идём — тот, который вовсю хвалят на TripAdvisor, или тот, что приглянулся нам на днях по пути на пляж? Ну как, выберемся, наконец, за пределы нашей деревни или продолжим лениться дальше? И вот когда ты уже практически слился с этой сибаритской негой, приходит время покидать неродные, но уже любимые пенаты и возвращаться в родное, но не то чтобы любимое беличье колесо — Чёртово Колесо Офисной Сансары. Но пока до этого момента ещё далеко и мы только въезжаем в особенности местного быта, стараясь не думать о скором неминуемом исходе из этого практически райского места. Такие думы сродни мыслям о смерти: и ежу понятно, что когда-нибудь он умрёт, поэтому рефлексировать об этом при жизни совершенно бессмысленно. Потому нам, выражаясь языком аллегории, остаётся лишь плыть по течению, причём максимально лениво — на спине, в позе морской звезды.

Правда, иногда суровая действительность, словно большой зубастый сом, норовит утянуть беспечного пловца на дно, в свою тёмную нору, в которой тебе уж точно не подадут кофе по-гречески и не скажут приветливого «калимера». Таким сомом выступает мой собственный смартфон. Этот чёрный отполированный кусок стекла и металла служит моим новым верным вассалом, китайским Дон Кихотом, пришедшим на замену порядком надоевшему американскому собрату, чья батарея имела лишь два свойства — слишком быстро разряжаться и очень сильно бесить. Признаюсь честно, я долго держался и терпел, но всему приходит конец. И вот, проснувшись в один из летних московских дней, я решительно зашёл в первый попавшийся салон сотовой связи и без малейшего сожаления променял (разумеется, с доплатой) свой подуставший старый аппарат на нового умного друга. Повоевав с ним несколько дней и ночей, я разобрался в премудростях непривычной операционной системы (те же яйца, только в профиль), всё-таки настроил её под себя (опять же, под свой профиль) и счастливым укатил со свежеприобретённым гаджетом в отпуск. То было начало конца, но тогда я об этом ещё и помыслить не мог.

Прежде чем наши ахиллесовы пятки коснулись Греческой земли, я предусмотрительно завершил всевозможные рабочие задачи, закрыл висевшие над моей головой острым дамокловым мечом дедлайны и с облегчением выдохнул: ну всё, теперь уж точно свободен. Оказалось, что не совсем. Рука то и дело рефлекторно тянулась к смартфону, инстинктивно тапала на иконки почты и телеграма, всё выискивая в них непрочитанные письма и сообщения. Сотовый оператор был явно не на моей стороне, щедро предоставив в рамках международного роуминга безлимитный доступ ко всем основным мессенджерам. Таким образом, где бы я ни находился, что бы ни делал, везде меня тянуло к телефону и его содержимому. Эта очевидная гаджет-зависимость раздражала даже не столько его обладателя, сколько жену, которая (как и любая адекватная и знающая себе цену женщина) мечтает, чтобы глаза мужчины отражались в глазах любимого человека, а не в экране бездушной железяки. Я это, разумеется, понимал, но всякий раз проигрывал негласную схватку между вредной привычкой и здравым смыслом, вновь и вновь безвольно хватаясь за моего якобы полезного, но на самом деле коварного помощника, который по факту ничем мне и не помогал, а только отвлекал от приятного времяпрепровождения и бесценного общения друг с другом, к которым мы так долго стремились.

В попытке одержать верх над новыми технологиями я как мог обманывал самого себя и собственное малодушие. Перетаскивал must watch приложения на второстепенные экраны, пряча их в неочевидных папках, из которых проклятые аппы уже не могли так нагло пялиться на меня своими страшными цифрами непрочитанных. Умышленно забывал смартфон в номере отеля или, если всё же давал слабину и брал его с собой, оставлял внешний аккумулятор, а сам телефон забрасывал в пучину пляжной сумки. Но всё это не очень-то и помогало: делая вынужденные дисконнекты во взаимодействии с мобильным устройством, позже я с утроенной энергией погружался во все многочисленные обсуждения текущих рабочих проектов. Нельзя было сказать, что в подобной работе была хоть какая-то эффективность: по факту я лишь фрагментарно комментировал отрывки происходящего в офисе, умышленно не позволяя себе полноценно провалиться в суть вещей. Держу пари, это серьёзно раздражало моих коллег и уж точно бесило меня самого, но сделать я ничего с этим не мог, увы. Пагубное пристрастие было сильнее меня и всех моих попыток его себе подчинить.

Теперь я знаю, что означает фраза «море работы».

Но шло время, и к концу первой недели отдыха я, казалось бы, отыскал какое-никакое, но всё же решение своей деликатной проблемы. Пряталось это решение на маленьком пляже, который открыла для нас управляющая отелем, красивая гречанка по имени Смаро. Окружённый фактурными бежевыми скалами, этот мизерный отрезок песчаной суши располагался на самом краю нашей обширной бухты, вдали от основных туристических маршрутов, и посещали его по большей части местные — очевидно, из-за этой соблазнительной уединённости и максимально комфортного спуска к манящей воде. Не поддаться сему искушению было попросту невозможно: каждое утро мы заказывали такси и ехали в это полусекретное место, петляя по узкому серпантину, на котором автомобилям зачастую нельзя было разъехаться и потому нашему водителю приходилось постоянно сдавать назад, уступая дорогу очередному обшарпанному грузовичку.

Так вот там, на пляже, я полюбил выполнять один особый ритуал, который сам же себе и придумал. После обильного купания в чистой прохладной воде цвета «электра» (знаю, что этот ярко-синий оттенок правильно называть «электрик», но я говорю так умышленно, отдавая дань излюбленной героине греческих трагедий Электре), когда жена возвращалась на лежак для работы над загаром и размышлений над Гессе, которого она решила прочитать в период отпуска, я отплывал от берега немного влево, двигался полуленивым брассом буквально пару минут, огибал дугообразную скалу, чей разрезанный полумесяц являлся логичным окончанием этой размашистой бухты, и оказывался перед еле заметным гротом. Он располагался у самого подножия величественного утёса и был похож на мышиную нору, какую обычно рисовали диснеевские мультипликаторы в бесконечных историях противостояния Тома и Джерри. Забираясь в грот, я был тем самым ловким и сообразительным Джерри, а весь остальной мир — со всеми его проблемами и перипетиями, офисами и корпорациями, мессенджерами и смартфонами — принимал на себя роль хитрого, но глуповатого Тома, который только и делал, что гонялся за мной по пятам, но всякий раз вынужден был терпеть позорное фиаско. По крайней мере так было в те моменты, когда я отсиживался в гроте. Вы спросите: и что же я там делал? Да много чего. Поначалу в основном смотрел на бескрайнюю гладь спокойного моря и ещё более умиротворённого неба, размышляя обо всём, о чём только может размышлять человек 25+. Со временем внимание переключилось с макрокосмоса внешнего пейзажа на микрокосмос внутреннего убранства грота, его многочисленные изломы и мельчайшие неровности. Но через несколько дней посещения моего тайного убежища мне наскучило и это занятие. Тогда я решил заглянуть вглубь самого себя. Вспомнив основы медитации, которые мне довелось фрагментарно осваивать в разные периоды жизни (на крыше индийского аюрведа-центра, в душном подвале московской йога-школы и дома, при просмотре соответствующих ютуб-каналов по эзотерике), я усаживался в позу лотоса, закрывал глаза и пытался остановить свой бесконечный внутренний монолог. Как всегда, получалось у меня это не очень. Будто назло, органы чувств обострялись и от заветной нирваны отвлекало буквально всё: излишне яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь закрытые веки, перманентные звуки моря и периодически возникающий шум самолёта, неприятная ломота в ноющей от долгого сидения спине и чешущиеся из-за мокрых шорт и солёной воды ягодицы (последнее было особенно невыносимо!). Но временами, когда мне становилось совсем уж тяжко, всего лишь на несколько секунд я проваливался в то самое состояние абсолютной пустоты, как будто кто-то решительной рукой брал и перекрывал мой мыслепоток — если не полностью, то хотя бы до состояния еле капающего крана. Тогда я забывал обо всём, что окружало меня в этом огромном хаотичном мире. А главное, переставал думать о смартфоне, оставленном где-то там, на противоположном берегу реальности. В такие моменты всё моё естество становилось совершенно свободным. Правда, как я уже говорил выше, длилось это не то чтобы долго: обретя заветный Ом, я плыл обратно на пляж, и всё возвращалось на круги своя — в том числе и постыдная зависимость от чёртова мобильника. Но ради этих крупиц истинного прозрения и хотелось жить дальше.

Да, эта гифка про меня. И про тебя. И про каждого из нас.

Это произошло в последний день нашего пребывания на Крите. Я проснулся ни свет ни заря от того, что шумные соседи-немцы, только что пришедшие с затянувшегося до утра променада, никак не могли попасть ключом в дверь своего номера. Наконец, им это удалось: они шумно ввалились в апартаменты, где, видимо, тут же и отрубились, в то время как я так и остался многозначительно буравить взглядом свежевыкрашенный потолок, пока лежащая рядом жена мирно посапывала в своих берушах. Естественно, я тут же полез в телефон. Разобрав всю почту, накопившуюся за вчерашний день (и зачем вот только терпел этот digital detox, если всё равно сдался?), и несколько раз просканировав все чаты в телеграме-фейсбуке-вотсапе и прочих, я плавно перешёл к новостному контенту, что делаю, вообще-то, крайне редко, но если погружаюсь, то уж с головой. Как говорит жена, ищи меня потом, свищи. Так вышло и на этот раз: несколько часов подряд я посвятил хронике корейского кризиса, пытаясь всё-таки понять, начнётся ли третья мировая на этой неделе или же США с КНДР померяются своими ядерными боеголовками и (осознав, что дело далеко не в размере) успокоятся, отложив апокалипсис на неопределённый срок. Далее я перешёл к состоянию Украины, Сирии и чуть ли не малых народов Уганды. Когда проснулась жена, я вовсю изучал детали террористических актов, случившихся за последние полгода, и искренне недоумевал, как же изобретателен и изощрён человек XXI века в вопросах убиения ближнего своего. Весь завтрак в кафе мы провели молча: пока она ела панкейки с нутеллой, я читал про особое подразделение ИГИЛ (организация запрещена, бла-бла-бла, ну вы и сами всё без меня знаете), которое якобы буквально ест своих врагов, причём живьём и целиком — уж не знаю, с нутеллой или без, об этом история умалчивала.

После завтрака мы поехали на пляж: всю дорогу, проведённую в такси, я не отрывал глаз от экрана смартфона и статьи, в которой приводились убедительные доказательства того, что вот уже несколько сотен лет Землёй правит тайный масонский орден, а тем, в свою очередь, — продвинутая инопланетная раса космических мародёров, выкачивающая из недр нашей планеты ценное золото, в то время как её обитатели, самые настоящие папуасы, мочат друг друга из-за ничего не стоящих зелёных фантиков. После такого меня уже было не остановить: добравшись до пляжа, я первым делом поймал вайфай, лёг на шезлонг и провалился на самое дно ютуба с его бесчисленными видео про глобальные козни иллюминатов, сатанинские послания в клипах американских селебрити и прочие, бередящие душу всякого русского человека, ужасы.

Жена на меня, разумеется, серьёзно обиделась: поначалу пытаясь мягко и деликатно вернуть своего мужа в реальность, через некоторое время она начала активно выражать своё недовольство этим очередным приступом тщедушия, а с закатом, который мы встречали на уже опустевшем пляже, так и вовсе послала меня ко всем чертям, заказала такси и уехала в отель. Я тоже вспылил, накричал на неё в ответ и даже не стал догонять, оставшись на берегу в гордом и глупом одиночестве. Море кипело яростной белой пеной и моё эго вместе с ним, да так, что в какой-то момент я гневно вскочил с лежака, грязно выругался, проклиная всё, что только можно было в тот момент проклясть, а после размахнулся и с силой зашвырнул смартфон в бушующий иссиня-чёрный раствор. Тут же мой дорогой сердцу и банковскому счёту аппарат захлестнуло волной, и он скрылся из вида. Осознав содеянное, я вскрикнул и схватился за голову, но через секунду спохватился и прямо в одежде побежал в воду.

Море обожгло тело и охладило гнев. Я громко выдохнул и резко поплыл в ту сторону, куда приблизительно забросил телефон. Доплыв, начал искать потерянный гаджет, ныряя под воду и прощупывая руками дно, но всё было тщетно. К тому же погода заметно ухудшалась: море становилось неспокойным, мутным, а его волны всё норовили застать меня врасплох. После нескольких неудачных попыток я понял, что мне всё-таки придется открыть под водой глаза, чтобы хоть как-то увеличить шансы на успех этой сомнительной операции. Я набрал в лёгкие воздуха, вновь погрузился вниз и с усилием открыл глаза, которые тут же начало неприятно щипать от морской соли. Я перемещался по самому дну то в одну, то в другую сторону и что было сил вглядывался в его мутные пейзажи. Так продолжалось около полуминуты, пока, наконец, удача, очевидно, не пошла мне навстречу и я не увидел недалеко от себя заветный чёрный (под водой он почему-то казался мне зелёным) прямоугольник, чей край, будто насмехаясь надо мной, выглядывал из-за выступа большого подводного валуна. Несмотря на то что кислород мой был практически на исходе, я сделал несколько мощных телодвижений, поднял телефон со дна и засунул в карман своих шорт, закрыв его на липучку. Но вынырнуть так и не успел: тяжёлая волна вероломно ударила в спину. Меня закрутило, после чего я ушибся виском о тот самый камень, за которым прятался мой потерянный «клад».

То чувство, когда осознаешь, что только что едва не утонул. Господи, как же хочется почувствовать под ногами землю...

В ноздри ударила солёная морская вода. Я поднял голову (после удара она достаточно ощутимо болела), тяжело прокашлялся и огляделся по сторонам. Оказалось, что меня прибило к камням, но не к пляжу, а значительно левее, к краю скалистого утёса, недалеко от грота, который я так любил посещать в последние дни. Сейчас это место источало слабый свет, будто кто-то подсвечивал его изнутри. Возможно, этот эффект давала вечерняя вода: уже окончательно стемнело, и звёзды рассыпались сотнями блестящих металлических пуговиц на всей бескрайней поверхности неба, в центре которого прямо передо мной висела гигантская жёлтая луна, заливающая своим магическим сиянием уже успокоившееся море. Полежав с минуту-другую, я вспомнил о телефоне и достал его из кармана своих шорт. Реклама уверяла, что он обладал самой высокой степенью водонепроницаемости, — что ж, возможно, она, как всегда, меня обманывала, потому что аппарат включаться не желал. Я чертыхнулся и присел. Посидев на камнях несколько минут, поднял руку со смартфоном над головой, спустился в воду и осторожно поплыл — но не на пляж, а в грот.

Когда я добрался до места, то увидел причину этого странного свечения, и причина эта ввела меня в ещё большее замешательство: свет — очень яркий, будто кто-то включил прожектор, — шёл из расщелин между камнями, которыми был засыпан грот изнутри. Заинтригованный увиденным, я начал перетаскивать камни, пытаясь добраться до источника. Это давалось мне непросто, так как камней было много и все они оказались достаточно тяжёлыми, но, так или иначе, у меня получалось, и с каждой минутой я всё больше заливал ослепительным светом моё тайное убежище. Примерно через пять минут цель была достигнута: я разобрал небольшой проход в центре грота, правда, что в нём находилось, понять не мог — свет бил по глазам так, будто меня кололи на допросе у матёрых следователей. Успокаивая себя тем, что идти из темноты на свет много лучше, чем наоборот, я собрал всю свою волю в кулак, выставил этот кулак перед собой и медленно, стараясь смотреть под ноги, пошёл вперёд. Сделав около десяти шагов, я заметил, что по мере движения свет, который заливал собой всё пространство, не давая мне видеть ничего вокруг, стал постепенно угасать. После того как ещё дюжина шагов была пройдена, он исчез вовсе — я вновь вступил в темноту, на этот раз кромешную. Стало неуютно и даже страшно. Я достал смартфон из кармана и с надеждой нажал на кнопку включения. На этот раз он (видимо, немного просохнув) заработал, но сигнал связи отсутствовал. Зато я смог активировать «фонарик», который позволил мне увидеть окружающее пространство — небольшой прямой туннель, по которому можно было идти в полный рост. Я выдохнул страх в холодный воздух пещеры и, освещая себе путь смартфоном, медленно зашагал дальше. Но где-то через минуту упёрся в развилку: туннель уходил в левую и правую стороны, причём никакой визуальной разницы между ними не было. Решив довериться интуиции (ничего другого мне в любом случае не оставалось), я выбрал левый коридор и осторожно пошёл по нему. Через какое-то время передо мной вновь появилась развилка — на этот раз я решил пойти направо. Ещё через несколько минут оказался у новой развилки, но уже тройной — налево, направо, прямо. Я долго сомневался, но в итоге продолжил своё движение вперёд. В общем, это был самый настоящий подземный лабиринт, который всё дальше уводил меня от привычного мира в пугающую неизвестность. Вспоминая сейчас всё со мной происходящее, я отчётливо понимаю, что в тот момент ещё мог дать задний ход и вернуться к началу грота, ведь у меня не было никакого пути отступления, той самой нити Ариадны или пресловутых хлебных крошек, которые могли бы помочь мне выбраться наружу. Но тогда я был лишь одержим идеей дойти до пункта назначения, чем бы он ни оказался. То был осознанный шаг в пропасть, но я всё же надеялся найти на её дне что-то по-настоящему ценное, новое, что могло бы стать новым смыслом моей загнанной в угол жизни, которая вроде бы имела все необходимые атрибуты для рядового человеческого счастья (любимая женщина, интересная работа с приличным достатком, квартира в ипотеку, постоянный стресс и регулярный отпуск), но, словно несобранный пазл, представляла собой лишь хаотичный набор мыслей и действий, никак не складывающийся в единое осмысленное мироустройство. Ну что ж, забегая вперёд, можно сказать, что я это новое мироустройство в конце концов обрёл, причём сполна.

А пока мне оставалось лишь неустанно идти вперёд, замирая перед каждым новым поворотом и выбирая свой следующий отрезок маршрута наугад. Причём с каждым метром пути становилось всё страшнее — во многом потому, что к моему неровному дыханию постепенно примешивалось что-то ещё: какой-то странный посторонний звук, который я пока что не мог идентифицировать, но который меня изрядно пугал и тревожил. Никогда не верил в детские сказки, но тогда мысль о Минотавре, который коварно поджидает меня за одним из поворотов, не выходила из моей головы. В какой-то момент я не выдержал этого напряжения и побежал, но не назад, а вперёд, к центру лабиринта, которого я, разумеется, не видел, но который будто бы видел меня и потому словно насильно манил к себе. Теперь я бежал не только наугад, но и на тот странный звук: усиливаясь по мере моего движения, он служил моим невидимым поводырём. Когда уже начало казаться, что конца путешествию не будет и я навеки обречён бежать по этой лабораторной клетке, длинный туннель, по которому моё тело стремительно неслось последнюю минуту, закончился, выведя меня в абсолютно новое пространство.

А вот и он…

Это был огромный по своим размерам каменный зал, на стенах которого были выбиты многочисленные наскальные рисунки: все они представляли собой различные мирские и военные сцены с участием облачённых в туники и доспехи людей, а также ключевого персонажа этого абстрактного древнего комикса — гигантского (в два раза больше любого представителя изображённой человеческой «массовки») существа с головой свирепого быка. С потолка зала свисали острые тёмные сталактиты различных размеров, а в его центре стоял величественный резной трон, тоже из камня. Я огляделся по сторонам: кроме меня, в этом пространстве никого не было, причём, возможно, уже не одну тысячу лет. Я подошёл к трону и медленно сел на него. Он был действительно большим, но, несмотря на размеры и материал, из которого был сделан, сидеть на нём было удобно и даже как-то спокойно. Минуту-другую я так и сидел — уверенно и непоколебимо. А потом, решившись на страшный эксперимент, что было сил закричал — и тут же мой крик отразился громогласным звероподобным рыком. Рыком древнего существа, которое когда-то давно было единоличным хозяином этого места. Я направил свет от телефонной вспышки на стены и увидел свою тень, увеличенную в несколько раз. Края сталактитов, свисающих с потолка, рисовали рога, торчащие из моей головы. Всё было ясно без слов: я и был тем самым Минотавром, свирепым и одиноким зверем, от которого мужественные герои древности хотели лишь одного — смерти. От этого чувства мне стало бесконечно себя жаль — и тогда, впервые за много лет, я не выдержал, обхватил лицо руками и горько заплакал. Звуки моего голоса отзывались рыданием раненого животного, загнанного в клетку и посаженного на железный поводок. Так и было на самом деле. Моим поводком стал собственный смартфон, на котором я сейчас всё это пишу и который вот-вот сядет — возможно, уже навсегда. И когда это произойдёт, я наконец сниму с себя этот насколько удобный, настолько и ненавистный поводок. А потом в кромешной тьме, полагаясь лишь на собственную интуицию и руки, держащиеся за стены, отправлюсь на поиски выхода из этого огромного древнего лабиринта. Отныне это будет моя высшая цель, мой смысл жизни, без которого меня ждёт лишь бесконечный холодный мрак и долгая мучительная смерть. И когда-нибудь я обязательно найду выход из древнего лабиринта. Или же меня найдёт какой-нибудь герой, бесстрашный Тесей, который не побоится войти в ворота этого подземного царства и убить его обитателя. Время покажет. А пока у меня есть немного времени, чтобы побыть в полном покое и одиночестве. Не этого ли я так сильно желал?

Ну наконец-то…

{ "author_name": "Ilya Tekhlikidi", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 127, "likes": -22, "favorites": 3, "is_advertisement": false, "section_name": "blog", "id": "67449", "is_wide": "" }
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": true }

Популярные комментарии

Дискуссии по теме
доступны только владельцам клубного аккаунта

Купить за 75₽
Авторизоваться

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность писать комментарии и статьи
  • общение с членами клуба
Подробнее

Преимущества
клубного аккаунта

  • отсутствие рекламы
  • возможность читать и писать комментарии
  • общение с членами клуба
  • возможность создавать записи

Сколько это стоит?

Членство в клубе стоит всего 75₽ в месяц. Или даже дешевле при оплате за год.

Что такое клуб?

Клуб ТЖ это сообщество единомышленников. Мы любим читать новости, любим писать статьи, любим общаться друг с другом.

Вступить в клуб

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Вы не против подписаться на важные новости от TJ?

Нет, не против
[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byswn", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-130073047", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=cndo&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudv", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvc" } } } ]