Офтоп Asror Rosani
5 639

Ваш звонок очень важен для нас. В Казахстане берут на контроль все мобильные телефоны

Фото с сайта Rferl.org
В закладки

С нового года в Казахстане у мобильных телефонов, не прошедших обязательную регистрацию, отключат связь. Регистрации подлежат не только телефоны, но и все мобильные устройства: модемы, роутеры, планшеты, «умные» часы. Чтобы избежать батальных сцен в офисах мобильных операторов, на эту кампанию отвели целый 2018 год и предоставили возможность «зарегиться» не только методом личной явки, но и по интернету.

Владелец гаджета обязан сообщить свой ИИН (индивидуальный идентификационный номер), IMEI (код абонентского устройства) и собственно номер смартфона. Когда я ставил на учет свой мобильный, спросили еще и домашний адрес.

Администратором этой новации стало Министерство информации и коммуникаций (МИК). Еще в феврале министр Даурен Абаев объяснил ее необходимость довольно любопытной причиной: «Когда телефон будет зарегистрирован таким образом (с привязкой IMEI-кода устройства к ИИН владельца и номеру абонента. — Прим. автора), кражи мобильников станут бессмысленными».

Затем чиновники стали повторять эту мысль на все лады.

1 апреля Виталий Ярошенко, зампред Комитета госконтроля в области связи, информатизации и СМИ Мининформа приводил аналогичную мотивацию: «Это [регистрация] делается для того, чтобы облегчить работу органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, поиск похищенных телефонов, поиск преступников и раскрытие преступлений». И это была не первоапрельская шутка.

В июне на интернет-форуме в Астане и в ноябре там же на конференции ОБСЕ «Журналистика будущего» я сам слышал всё ту же версию о нейтрализации «мобильных клептоманов» от Руслана Абдикаликова, зампреда Комитета по информационной безопасности Министерства оборонной и аэрокосмической промышленности, и Михаила Комиссарова, зампреда Комитета по информации МИК.

В конце концов, государственным мужам стал вторить и частный бизнес. На днях руководитель отдела по коммуникациям мобильного оператора «Кселл» Наталья Еськова «подвела базу» под регистрацию: «В первую очередь это поможет сократить телефонные кражи и рынок “серых телефонов”».

Сложилось стойкое впечатление, что ответственные спикеры словно сговорились и повторяют одну и ту же легенду.

IMEI-коды на экране смартфона. Фото автора

Шапку к голове прибей, тогда не украдут

За комментарием я обратился к известному правозащитнику, директору Казахстанского Международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгению Жовтису.

Евгений Жовтис. Фото Романа Егорова

— Евгений Александрович, обязательную регистрацию мобильных устройств официально объясняют необходимостью предупреждения их краж. Инициатором регистрации является Министерство информации и коммуникаций (МИК). Как вы думаете, с чего вдруг гуманитарное ведомство озаботилось правоохранительными вопросами?

— Начнем с того, что в цивилизованных странах таких министерств нет. Есть советы, которые ведают частотами для вещания теле— и радиоканалов, причем они общественные, чтобы там не было государственного интереса. И есть провайдеры разного рода технических услуг: интернет, сотовая связь и др., — обычные частные компании, никаким образом не связанные с контентом, с информацией, которая передается.

У нас еще с советских времен вся информация — это идеологическая сфера, которую нужно контролировать. Вопрос — как? В СССР были глушилки, цензура, Главлит и прочие структуры, в задачу которых входило недопущение проникновения информации, «вредной для населения».

В перестройку цензуру вроде запретили Конституцией, но сам контроль над информацией сохранили. Знаете вы или нет, но против одного из предложений нашего МИК, ограничивающего «вредную» информацию для детей, связанную с ЛГБТ, с резким заявлением выступили аж четыре спецдокладчика ООН.

То есть у нас тема информации, прямо или опосредованно, всё время крутится в контексте контроля: что можно и чего нельзя.

— Но здесь речь идет о частной информации, которая передается по телефону.

— Да, о живой информации. Но сегодня телефон — это мобильное устройство с компьютером, приложениями, почтой, мессенджерами, куда информация приходит и уходит. Системы перехвата — что телефонных разговоров, что интернет-сообщений, что электронной почты — постоянно совершенствуются. Например, российская СОРМ (система техсредств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий) обязывает провайдеров хранить данные об абонентах — это часть всё той же конструкции, связанной с контролем над информацией.

Кто занимается контролем? С точки зрения борьбы с экстремизмом и терроризмом — Комитет национальной безопасности, это его тема. Но заметьте, кто еще активен на поле преследования за распространение информации: это Министерство общественного развития, Министерство информации и коммуникаций, даже акиматы (районные, городские, областные администрации). И органы прокуратуры.

— Я еще добавлю Комитет по информационной безопасности Министерство оборонной и аэрокосмической промышленности, который был причастен к делу о закрытии портала Ratel.kz.

— С развитием технологий эти структуры всё больше интересует мобильная связь: как ее контролировать? Иногда это делается под пугающим предлогом борьбы с терроризмом. А иногда под благовидным: у вас украдут телефон, а мы знаем, где он находится, и поможем его найти, и вот поэтому вам нужно его зарегистрировать.

— Но не ставят же на обязательную регистрацию электронные ключи от машины, системы сигнализации или автомобильные зеркала, из-за которых убили любимца всего Казахстана, фигуриста Дениса Тена. Хотя эти меры предосторожности смогли бы серьезно сократить число угонов и автомобильных краж.

— Ключи, сигнализация и зеркала информации не несут. В отличие от мобильного телефона.

— Помню, в советское время на учет в КГБ ставили пишущие машинки….

— И ксероксы! Не потому, что их хотели украсть, а потому, что они производили информацию.

Поэтому и раньше, и сейчас все усилия связаны с главной мотивацией — информационным контролем.

Оборудование для прослушки сотовой связи. Фото с сайта Opengsm.com

Когда в конце 2016 года принимались поправки в закон о противодействии терроризму и экстремизму и вновь поднимались вопросы, связанные с вторжением в частную жизнь, всплыли любопытные факты.

Если помните дело Бокаева и Аяна, в нем фигурировала прослушка телефонов, которая проводилась без всякого уголовного дела, просто в рамках оперативно-розыскных мероприятий, еще до того, как к активистам возникли какие-либо претензии.

То есть мы не гарантированы ни от чего. И я делаю очень простой вывод. Каждый раз, когда государство (в данном случае Министерство информации и коммуникации, выполняющее чисто идеологические функции), которое обычно всё делает, прежде всего, для себя любимого, говорит, что хочет тебе помочь, тебя одолевают сомнения. И начинаешь подозревать: а что за этим кроется? К сожалению, богатый опыт показывает, что кроется очередное дополнительное ограничение. Чтобы мы боялись вообще какую-либо информацию передавать. Как в советское время, когда казалось, что каждый телефон стоит на прослушке, и по нему никто особо не откровенничал. И вот это одна из главных проблем.

В демократических государствах законодательство в этой сфере развивается по пути защиты частной жизни. Сначала создаются механизмы, инструменты и способы предупреждения злоупотреблений. Чтобы не возникли никакие соблазны использовать эту информацию в коммерческих и других целях.

Если помните расследование Bellingcat, выловившее товарищей, которые отравили Скрипалей, то журналисты установили их, купив на блошином рынке в Москве базу данных с адресами и телефонами. В наших странах с повышенным уровнем коррумпированности, где всё продается, личная информация может оказаться у кого угодно, в том числе у криминала.

Поэтому, когда мне говорят, что регистрация вводится для моего же блага, я думаю, что как-нибудь сам разберусь с тем, чтобы у меня не украли телефон. Меня больше интересует, чтобы мои разговоры были защищены. Иначе мне придется встречаться с человеком лично в людном или безлюдном месте, чтобы избежать лишних ушей — государства или третьего лица.

И я смотрю на регистрацию мобильных устройств с большим сомнением и подозрением.

— А зачем, как вы думаете, к телефону привязывают еще ИИН и домашний адрес — чтобы легче было по номеру человека найти?

— Ну естественно! Всё увязывают в одну цепочку. А когда говорят, что регистрация телефона — для моего же блага, чтоб его не украли, то я отвечаю: если бороться с уличными кражами, надо и шапки прибивать к голове — их тоже снимают.

А если серьезно, то очевидно, для чего это делается: Большой брат должен иметь удобные технологии для слежки.

Вадим Борейко

Материал: Международное информационное агентство «Фергана»

Материал опубликован пользователем. Нажмите кнопку «Написать», чтобы рассказать свою историю.

Написать
{ "author_name": "Asror Rosani", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 30, "likes": 46, "favorites": 13, "is_advertisement": false, "subsite_label": "flood", "id": 80582, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Tue, 27 Nov 2018 01:24:34 +0300" }
Комментарии

Хороший Влад

2

Сейчас подавляющее большинство мобильных - смартфоны с защитой от доступа к данным (пароли, отпечатки, фейсайди) и краж (удалённая блокировка, удаление данных и т.д.).

Уже сейчас кража телефона имеет смысл только на запчасти. А это выгодно только в больших масштабах.

Постоянный коктейль

3

Вообще никакой разницы не вижу - в России по закону на одну симку может приходиться один IMEI в конкретный момент времени, который автоматически регистрируется в сети, когда вставляешь симку, т.е он все равно привязан к твоим паспортным данным 🤷🏿‍♂️

Бешеный корабль

2

Отредактируй заебал, тяжело читать. В конце шрифт вообще боль.

Офтоп
дискуссии в сообществе доступны только владельцам клубного аккаунта
С клубным аккаунтом вы сможете
создавать записи и вести дискуссии в закрытых сообществах
наслаждаться нашим сайтом без рекламы
помочь проекту и почувствовать себя лучше
Купить за 75₽

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byswn", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-130073047", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=cndo&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudv", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "ccydt", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvc" } } } ]
Действительно важные push-уведомления
Подписаться на push-уведомления