Истории
Anna Begiashvili
11 279

Кем ты стал: Валя Дехтяренко — первая, кому звонят во время обыска Материал редакции

Как заинтересоваться правозащитой и стать «горячей линией» на все случаи жизни.

В закладки
Валя Дехтяренко выступает на правозащитном семинаре в Самаре. Фото Руслана Крыльева

Вале Дехтяренко 22 года. С 19 лет она работает в «Правозащите Открытки». Это созданный Михаилом Ходорковским проект, который оказывает юридическую поддержку тем, кого незаконно преследует государство. Люди со всей страны звонят ей, когда к ним приходят с обыском, когда их допрашивают из-за репоста в соцсетях, когда не могут получить необходимую медицинскую помощь.

Валя рассказала TJ, как поняла, что права нужно защищать и почему помогать нужно всем, вне зависимости от взглядов.

От празднования присоединения Крыма до кампании Марии Бароновой

У меня было довольно строгое воспитание, отчим — бывший военный. В 2014 году мы даже ездили отмечать присоединение Крыма в Севастополь. Как таковой гражданской позиции у меня тогда не было. Читать новости я впервые начала уже на первом курсе журфака. А вуз выбрала после того, как мама в 10 классе сказала, что я не выйду из дома, пока не решу, куда буду поступать. Тогда мне показалось, что журналистика подойдёт мне по темпу жизни.

Когда я поступала на журфак МГУ в 2015 году, я была из тех, кто думал, что журналистика может кого-то спасать и кому-то помогать. Как именно это делать, никто, конечно, не знал.

Я ожидала, что в университете будет какое-то особенное сообщество, но оказалось, что МГУ — это Россия в миниатюре, такая же совковая, бюрократизированная система. Это касалось и обучения, и отношения к студентам. Студенческие советы были каким-то фиктивным органом, инструментом администрации. Учиться было скучно, хотелось чем-то заняться, и тогда я наткнулась на объявление о поиске волонтёров для кампании Марии Бароновой. Она баллотировалась в Госдуму.

Кампания была очень крутым опытом для меня 18-летней. У меня появились сотни новых знакомых. Ходя по квартирам, я встретила членов «Единой России», которые оставляли подписи за Баронову, потому что верили в необходимость конкуренции, бабушку, которая писала письма Ходорковскому в тюрьму, соседку Анны Политковской, которая выгуливала с ней собак. В штабе я впервые увидела людей, действительно заинтересованных тем, что они делают, у них была какая-то цель, и я поняла, что мне этого не хватает. В то же время я стала больше узнавать о происходящем в России. Решила, что хочу делать что-то прямо сейчас, а не дожидаться окончания учёбы и проходить сто стажировок.

Первые попытки защищать права и отчисление из МГУ

Впервые я задумалась о том, что есть какие-то права, которые нужно защищать, на втором курсе, когда правительство Москвы решило организовать фестиваль в честь присоединения Крыма на территории МГУ. Это вообще острый вопрос, у всех студентов разные взгляды, в том числе есть те, кто приехал учиться из Украины. В любом случае сам ректор Садовничий говорит, что университет должен быть вне политики, и решение провести этот фестиваль прямо перед главным зданием показало, что мы не имеем права ничего выбирать, у нас под окнами можно делать всё что угодно.

Я общалась с участниками Инициативной группы МГУ. Мы писали обращения, распространяли информацию в соцсетях, ходили на студсоветы, публиковали протоколы заседаний. Ребята вели переговоры о переносе фестиваля. А я подала заявку на проведение пикета, и мы вышли с плакатами к метро «Университет».

Акция студентов против проведения политизированного мероприятия на территории МГУ (Валя в центре). Фото Влада Докшина, «Новая газета»

После этого на меня посыпались косвенные угрозы со стороны студсовета, студсоюза, это обсуждали сотрудники факультета журналистики. Я очень остро восприняла эту ситуацию. Потом меня шокировал случай с аспирантом исторического факультета. Фестиваль всё же провели, и во время концерта аспирант Захар Сарапулов вывесил флаг Украины из окна общежития. После этого к нему ворвались сотрудники отдела полиции, который находится прямо в МГУ, избили его, прочитали переписки, угрожали.

На встрече студентов с руководством вуза я задала вопрос о произошедшем, спросила, почему никто не реагирует. После пары таких случаев встречи стали закрывать и пускать туда только членов студсовета, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Сотрудники университета говорили: так не может быть, записей с камер нет, никого избить не могли. Тогда я поняла, что стены университета не то что не защищают студентов, они вообще ничего не значат. Для меня это было ударом.

В это время меня позвали работать в «Правозащиту Открытки». Там работала та же команда, что и на кампании. Родители меня, конечно, не понимали. Мама говорила: «Если хочешь заниматься политикой, иди в «Единую Россию», сиди там, помогай, кому хочешь». Мне было проще вообще не разговаривать на эту тему. Уже через месяц после моего прихода у нас в офисе прошли обыски (тогда «Открытую Россию» признали «нежелательной организацией»). Я не совсем понимала, что делать, но быстро собрала все лежащие на столах ноутбуки и спрятала в рюкзак. В итоге всё, что осталось в комнате, изъяли, и я сохранила несколько компьютеров для работы.

Оказалось, что если тебя не валят на пол и не избивают, обыск — это не так страшно.

Сидишь и четыре часа ждёшь, пока люди в масках откроют все шкафы, достанут все твои вещи, заберут всё, что захотят, и уйдут.

Такие вещи очень помогают в работе. Я знаю, что такое допросы и обыски, не раз была в отделении полиции и на своем опыте могу объяснять людям, как действовать.

Кстати, через год меня отчислили с третьего курса университета. Мне просто не дали пересдать зачёт, хотя у остальных такая возможность была. Многие думали, что это произошло из-за работы или потому что я открыто выступала с Инициативной группой, на участников которой университет оказывает давление. Я писала в соцсетях про нечестные голосования на журфаке, про то, что к нам в общежитие приходят сотрудники Центра «Э» (подразделение МВД по противодействию экстремизму — прим. TJ) и допрашивают студентов об участии в митингах.

Я не могу однозначно сказать, что это связано с отчислением: я была не самым лучшим студентом, могла пропустить зачёт, потому что в это время надо было быть в суде. Для меня было важнее работать. Но понимаю, что меня не любили чуть больше, чем остальных. На комиссии с деканом факультета Еленой Вартановой мне сказали, что даже если меня восстановят, всё равно найдут, за что отчислить. Было обидно, но я не сильно расстроилась, потому что у меня осталась работа.

Как работает «Правозащита Открытки»

У нас не так много сотрудников, нет какого-то большого штаба. Есть несколько координаторов и юристы, с которыми мы работаем. Помимо того, что я являюсь «горячей линией», я пишу наши посты, инструкции, пресс-релизы. Мне нравится, что у нас нет жёстких рамок и мы помогаем всем: и тем, кого судят за посты или участие в митинге, и тем, кому отказываются выдавать положенные лекарства, не оказывают помощь в поликлинике, отнимают жилье. Если мы видим, что можем помочь, мы берём и помогаем. Защищать права людей нужно в абсолютно повседневных вещах. В России нарушаются не только права на свободу слова и свободу собраний.

Мы не разделяем людей на правых, левых, не связанных с политикой. Если член «Единой России» придёт и поможет вытащить кого-то из наших подзащитных из СИЗО, я буду рада. Другое дело, что они так не делают, как и оппозиционные политики.

Мне нравится, что мы пытаемся простым языком донести до людей сложные вещи. Мало кто от начала до конца читал конституцию, КоАП или УПК. Мне кажется, у людей есть такой образ правозащитников: это люди, которым больше 30-40 лет, они умудренные опытом юристы, целыми днями пишут ходатайства в судах. А мне все пишут в телеграме, иногда уточняя: «А вы точно из правозащиты?», потому что на аватарке у меня стоит собака с большим носом, я записываю аудиосообщения полудетским голосом и отправляю подбадривающие стикеры.

Прямой контакт очень важен. Письма без ответа, запросы — так общается государство. Ценно, что можно написать сообщение, как другу, в любое время суток. После каждого митинга у нас остаётся куча чатов. Мы всегда говорим: когда попадаете в автозак, создавайте с соседями чат, добавляйте туда нас и мы будем с вами общаться. Некоторые чаты живут по три года.

Валя в автозаке с ЛГБТ-активистами. Они пытались принести в Генпрокуратуру обращения о преследовании геев в Чечне, но были задержаны

Мой идеальный день выглядит так: встаю с утра, начинаю делать какую-то текучку, пытаюсь из кучи материалов дел сделать что-то интересное и понятное простому читателю. Но планы меняются, когда кто-то звонит в 6 утра со словами,что к нему ломятся с обыском. Такое происходит часто.

Я не называю свою работу работой, это образ жизни. Самое страшное — остаться без связи и компьютера. Недавно мне приснилось, что ко мне едут с обыском и я бегаю по квартире, ищу, куда спрятать компьютер, чтобы его не изъяли: за холодильник, в диван? Я проснулась и не могла уснуть до тех пор, пока не придумала несколько мест, куда можно спрятать ноутбук.

В ночь на 1 января мне позвонил житель Уфы и рассказал, что его брата нашли мёртвым после того, как он оказался в отделе полиции. Поэтому через два часа после боя курантов мне пришлось поднимать на уши всех: правозащитные организации, работающие в этом регионе, журналистов.

Я рада, что я тот человек, который не бросит трубку в новогоднюю ночь, потому что многие не знают, куда идти за помощью.

Мой телефон везде указан как контактный номер «Правозащиты», мы оставляем его под всеми инструкциями, его распространяют активисты. Я не могу позволить себе уехать куда-то, где не ловит связь, ведь в этот момент что-то может случиться.

Что было после митингов за честные выборы

После 27 июля, когда возбудили первое уголовное дело об участии в массовых беспорядках, я стала ложиться спать пораньше — вдруг с утра придут с обыском, и я буду готова начать рабочий день в 6. Но с обысками начали приходить в три часа ночи. В школе часто говорят: выучи таблицу умножения так, чтобы если тебя разбудят посреди ночи, ты мог рассказать ее наизусть. У меня так было со звонками от участников митинга. Мне приходилось вскакивать и давать инструкции.

Первые две недели были тяжёлыми. Хотя я уже долго с этим работаю, то, что произошло этим летом, меня поразило. Звонки и просьбы о помощи сыпались постоянно. Я спала, кладя телефон прямо под ухо.

Если человека после обыска увозят и допрашивают в качестве подозреваемого, у него есть право на один звонок. Один звонок. Поэтому я не могу не взять трубку.

Я не выходила из дома, если было свободное время, скроллила ленту новостей. Когда видишь, как люди пачками отправляют в СИЗО ни за что, это тебя парализует.

Мне было немного неприятно, когда после того, как людей стали задерживать по уголовному делу о массовых беспорядках, митинги продолжали проходить под лозунгом «Допускай!». Какие вообще могут быть выборы, когда невиновных людей хотят на годы отправить за решётку? Здорово, что потом добавили слово «Отпускай!», но вообще я бы хотела, чтобы люди, выходящие на митинги, поддерживали тех, кого за них сажают, писали письма в СИЗО, понимали, что это не отдельная какая-то история. Понятно, что нельзя каждого вытащить, как Голунова, но мне грустно, что из 50 тысяч человек, вышедших на последний митинг, на последнем заседании в суде остались 10.

Страшно ли заниматься правозащитой в России

У меня всегда была достаточно глупая позиция: я просто за всё хорошее, против всего плохого. Бывает, люди спрашивают, не страшно ли мне заниматься правозащитой в России. Какая-то опасность есть, потому что наш проект был основан Михаилом Ходорковским, и на всё, что с ним связано, различные органы реагируют особенно болезненно. Но за правозащитников пока не берутся так, как за активистов, и с нашими адвокатами я чувствую себя, как за каменной стеной. В том или ином виде правозащитные организации — одна большая команда, если что, мы друг друга не дадим в обиду. В этом плане мне не страшно, тем более, я знаю, к чему готовиться.

Но я боюсь, что за меня будут переживать, что я могу подставить своих близких людей, что если ко мне придут с обыском, могут изъять технику друзей, которые со мной живут. Мне будет перед ними стыдно. Если меня отправят в СИЗО, мама расстроится и обязательно скажет: «Вот, я же говорила!». Так или иначе каждый человек в России находится в зоне риска, и я не исключение. Однажды, я возвращалась с правозащитного семинара, и в аэропорту меня встретил сотрудник Центра «Э». Он назвал меня по имени и отчеству и предложил подвезти до общежития. Я вежливо отказалась. Такие вещи — часть моей повседневной жизни, без них, мне кажется, было бы даже скучно.

{ "author_name": "Anna Begiashvili", "author_type": "editor", "tags": ["\u043f\u0440\u0430\u0432\u043e\u0437\u0430\u0449\u0438\u0442\u043d\u044b\u0435_\u043e\u0440\u0433\u0430\u043d\u0438\u0437\u0430\u0446\u0438\u0438","\u043f\u0440\u0430\u0432\u043e","\u043c\u0438\u0442\u0438\u043d\u0433\u0438","\u043a\u0435\u043c\u0442\u044b\u0441\u0442\u0430\u043b","\u0434\u043e\u043f\u0443\u0441\u043a\u0432\u0434\u0443\u043c\u0443"], "comments": 36, "likes": 122, "favorites": 91, "is_advertisement": false, "subsite_label": "stories", "id": 111925, "is_wide": false, "is_ugc": false, "date": "Mon, 19 Aug 2019 18:39:50 +0300", "is_special": false }
Комментарии

Экономический Слава

19

Россия 2019, статьи про защиту от полиции в топе новостей. Государство которое мы заслужили.

Будущий хот-дог

2

Спасибо путенгу и едру, что у нас за защитой бегут к незнакомым людям, у которых все их знания - это опыт, а все ресурсы - это телефон с интернетом.

Заинтересованный коктейль

44

Валя охуенная!

Истории
дискуссии в сообществе доступны только владельцам клубного аккаунта
С клубным аккаунтом вы сможете
создавать записи и вести дискуссии в закрытых сообществах
наслаждаться нашим сайтом без рекламы
помочь проекту и почувствовать себя лучше
Купить за 75₽
Обсуждаемое
Истории
Как я хоронил мать
Когда смерть родного человека - только начало.
Интернет и мемы
Илон Маск нанял детектива, чтобы подтвердить свои догадки о педофилии спасателя футбольной команды в Таиланде
«Ну, может он правда педофил?».
Новости
«Ъ»: Россия и Белоруссия одобрили программу объединения экономик. Степень интеграции в ней выше, чем у стран Евросоюза
Документ предполагает общий Налоговый кодекс, объединение Гражданских кодексов и другие важные шаги по интеграции.
Популярное за три дня
Животные
Новости
«Узник Tor» математик Богатов уехал в США
Дмитрий Богатов, бывший одним из операторов выходного узла сети Tor в России, объяснил своё решение покинуть страну тем, что, несмотря на прекращение следствия по его делу из-за сильного общественного давления, никто не был наказан за его незаконное преследование со стороны государства.
Новости
Фигурант «московского дела» Устинов получил 3,5 года колонии за вывих плеча нацгвардейца
Прокурор просил приговорить его к шести годам тюрьмы.

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "Article Branding", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cfovy", "p2": "glug" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byswn", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-130073047", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=cndo&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Баннер в ленте на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudv", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "ccydt", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvc" } } } ]