Кем ты стал: Валя Дехтяренко — первая, кому звонят во время обыска Материал редакции

Как заинтересоваться правозащитой и стать «горячей линией» на все случаи жизни.

В закладки
Валя Дехтяренко выступает на правозащитном семинаре в Самаре. Фото Руслана Крыльева

Вале Дехтяренко 22 года. С 19 лет она работает в «Правозащите Открытки». Это созданный Михаилом Ходорковским проект, который оказывает юридическую поддержку тем, кого незаконно преследует государство. Люди со всей страны звонят ей, когда к ним приходят с обыском, когда их допрашивают из-за репоста в соцсетях, когда не могут получить необходимую медицинскую помощь.

Валя рассказала TJ, как поняла, что права нужно защищать и почему помогать нужно всем, вне зависимости от взглядов.

От празднования присоединения Крыма до кампании Марии Бароновой

У меня было довольно строгое воспитание, отчим — бывший военный. В 2014 году мы даже ездили отмечать присоединение Крыма в Севастополь. Как таковой гражданской позиции у меня тогда не было. Читать новости я впервые начала уже на первом курсе журфака. А вуз выбрала после того, как мама в 10 классе сказала, что я не выйду из дома, пока не решу, куда буду поступать. Тогда мне показалось, что журналистика подойдёт мне по темпу жизни.

Когда я поступала на журфак МГУ в 2015 году, я была из тех, кто думал, что журналистика может кого-то спасать и кому-то помогать. Как именно это делать, никто, конечно, не знал.

Я ожидала, что в университете будет какое-то особенное сообщество, но оказалось, что МГУ — это Россия в миниатюре, такая же совковая, бюрократизированная система. Это касалось и обучения, и отношения к студентам. Студенческие советы были каким-то фиктивным органом, инструментом администрации. Учиться было скучно, хотелось чем-то заняться, и тогда я наткнулась на объявление о поиске волонтёров для кампании Марии Бароновой. Она баллотировалась в Госдуму.

Кампания была очень крутым опытом для меня 18-летней. У меня появились сотни новых знакомых. Ходя по квартирам, я встретила членов «Единой России», которые оставляли подписи за Баронову, потому что верили в необходимость конкуренции, бабушку, которая писала письма Ходорковскому в тюрьму, соседку Анны Политковской, которая выгуливала с ней собак. В штабе я впервые увидела людей, действительно заинтересованных тем, что они делают, у них была какая-то цель, и я поняла, что мне этого не хватает. В то же время я стала больше узнавать о происходящем в России. Решила, что хочу делать что-то прямо сейчас, а не дожидаться окончания учёбы и проходить сто стажировок.

Первые попытки защищать права и отчисление из МГУ

Впервые я задумалась о том, что есть какие-то права, которые нужно защищать, на втором курсе, когда правительство Москвы решило организовать фестиваль в честь присоединения Крыма на территории МГУ. Это вообще острый вопрос, у всех студентов разные взгляды, в том числе есть те, кто приехал учиться из Украины. В любом случае сам ректор Садовничий говорит, что университет должен быть вне политики, и решение провести этот фестиваль прямо перед главным зданием показало, что мы не имеем права ничего выбирать, у нас под окнами можно делать всё что угодно.

Я общалась с участниками Инициативной группы МГУ. Мы писали обращения, распространяли информацию в соцсетях, ходили на студсоветы, публиковали протоколы заседаний. Ребята вели переговоры о переносе фестиваля. А я подала заявку на проведение пикета, и мы вышли с плакатами к метро «Университет».

Акция студентов против проведения политизированного мероприятия на территории МГУ (Валя в центре). Фото Влада Докшина, «Новая газета»

После этого на меня посыпались косвенные угрозы со стороны студсовета, студсоюза, это обсуждали сотрудники факультета журналистики. Я очень остро восприняла эту ситуацию. Потом меня шокировал случай с аспирантом исторического факультета. Фестиваль всё же провели, и во время концерта аспирант Захар Сарапулов вывесил флаг Украины из окна общежития. После этого к нему ворвались сотрудники отдела полиции, который находится прямо в МГУ, избили его, прочитали переписки, угрожали.

На встрече студентов с руководством вуза я задала вопрос о произошедшем, спросила, почему никто не реагирует. После пары таких случаев встречи стали закрывать и пускать туда только членов студсовета, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Сотрудники университета говорили: так не может быть, записей с камер нет, никого избить не могли. Тогда я поняла, что стены университета не то что не защищают студентов, они вообще ничего не значат. Для меня это было ударом.

В это время меня позвали работать в «Правозащиту Открытки». Там работала та же команда, что и на кампании. Родители меня, конечно, не понимали. Мама говорила: «Если хочешь заниматься политикой, иди в «Единую Россию», сиди там, помогай, кому хочешь». Мне было проще вообще не разговаривать на эту тему. Уже через месяц после моего прихода у нас в офисе прошли обыски (тогда «Открытую Россию» признали «нежелательной организацией»). Я не совсем понимала, что делать, но быстро собрала все лежащие на столах ноутбуки и спрятала в рюкзак. В итоге всё, что осталось в комнате, изъяли, и я сохранила несколько компьютеров для работы.

Оказалось, что если тебя не валят на пол и не избивают, обыск — это не так страшно.

Сидишь и четыре часа ждёшь, пока люди в масках откроют все шкафы, достанут все твои вещи, заберут всё, что захотят, и уйдут.

Такие вещи очень помогают в работе. Я знаю, что такое допросы и обыски, не раз была в отделении полиции и на своем опыте могу объяснять людям, как действовать.

Кстати, через год меня отчислили с третьего курса университета. Мне просто не дали пересдать зачёт, хотя у остальных такая возможность была. Многие думали, что это произошло из-за работы или потому что я открыто выступала с Инициативной группой, на участников которой университет оказывает давление. Я писала в соцсетях про нечестные голосования на журфаке, про то, что к нам в общежитие приходят сотрудники Центра «Э» (подразделение МВД по противодействию экстремизму — прим. TJ) и допрашивают студентов об участии в митингах.

Я не могу однозначно сказать, что это связано с отчислением: я была не самым лучшим студентом, могла пропустить зачёт, потому что в это время надо было быть в суде. Для меня было важнее работать. Но понимаю, что меня не любили чуть больше, чем остальных. На комиссии с деканом факультета Еленой Вартановой мне сказали, что даже если меня восстановят, всё равно найдут, за что отчислить. Было обидно, но я не сильно расстроилась, потому что у меня осталась работа.

Как работает «Правозащита Открытки»

У нас не так много сотрудников, нет какого-то большого штаба. Есть несколько координаторов и юристы, с которыми мы работаем. Помимо того, что я являюсь «горячей линией», я пишу наши посты, инструкции, пресс-релизы. Мне нравится, что у нас нет жёстких рамок и мы помогаем всем: и тем, кого судят за посты или участие в митинге, и тем, кому отказываются выдавать положенные лекарства, не оказывают помощь в поликлинике, отнимают жилье. Если мы видим, что можем помочь, мы берём и помогаем. Защищать права людей нужно в абсолютно повседневных вещах. В России нарушаются не только права на свободу слова и свободу собраний.

Мы не разделяем людей на правых, левых, не связанных с политикой. Если член «Единой России» придёт и поможет вытащить кого-то из наших подзащитных из СИЗО, я буду рада. Другое дело, что они так не делают, как и оппозиционные политики.

Мне нравится, что мы пытаемся простым языком донести до людей сложные вещи. Мало кто от начала до конца читал конституцию, КоАП или УПК. Мне кажется, у людей есть такой образ правозащитников: это люди, которым больше 30-40 лет, они умудренные опытом юристы, целыми днями пишут ходатайства в судах. А мне все пишут в телеграме, иногда уточняя: «А вы точно из правозащиты?», потому что на аватарке у меня стоит собака с большим носом, я записываю аудиосообщения полудетским голосом и отправляю подбадривающие стикеры.

Прямой контакт очень важен. Письма без ответа, запросы — так общается государство. Ценно, что можно написать сообщение, как другу, в любое время суток. После каждого митинга у нас остаётся куча чатов. Мы всегда говорим: когда попадаете в автозак, создавайте с соседями чат, добавляйте туда нас и мы будем с вами общаться. Некоторые чаты живут по три года.

Валя в автозаке с ЛГБТ-активистами. Они пытались принести в Генпрокуратуру обращения о преследовании геев в Чечне, но были задержаны

Мой идеальный день выглядит так: встаю с утра, начинаю делать какую-то текучку, пытаюсь из кучи материалов дел сделать что-то интересное и понятное простому читателю. Но планы меняются, когда кто-то звонит в 6 утра со словами,что к нему ломятся с обыском. Такое происходит часто.

Я не называю свою работу работой, это образ жизни. Самое страшное — остаться без связи и компьютера. Недавно мне приснилось, что ко мне едут с обыском и я бегаю по квартире, ищу, куда спрятать компьютер, чтобы его не изъяли: за холодильник, в диван? Я проснулась и не могла уснуть до тех пор, пока не придумала несколько мест, куда можно спрятать ноутбук.

В ночь на 1 января мне позвонил житель Уфы и рассказал, что его брата нашли мёртвым после того, как он оказался в отделе полиции. Поэтому через два часа после боя курантов мне пришлось поднимать на уши всех: правозащитные организации, работающие в этом регионе, журналистов.

Я рада, что я тот человек, который не бросит трубку в новогоднюю ночь, потому что многие не знают, куда идти за помощью.

Мой телефон везде указан как контактный номер «Правозащиты», мы оставляем его под всеми инструкциями, его распространяют активисты. Я не могу позволить себе уехать куда-то, где не ловит связь, ведь в этот момент что-то может случиться.

Что было после митингов за честные выборы

После 27 июля, когда возбудили первое уголовное дело об участии в массовых беспорядках, я стала ложиться спать пораньше — вдруг с утра придут с обыском, и я буду готова начать рабочий день в 6. Но с обысками начали приходить в три часа ночи. В школе часто говорят: выучи таблицу умножения так, чтобы если тебя разбудят посреди ночи, ты мог рассказать ее наизусть. У меня так было со звонками от участников митинга. Мне приходилось вскакивать и давать инструкции.

Первые две недели были тяжёлыми. Хотя я уже долго с этим работаю, то, что произошло этим летом, меня поразило. Звонки и просьбы о помощи сыпались постоянно. Я спала, кладя телефон прямо под ухо.

Если человека после обыска увозят и допрашивают в качестве подозреваемого, у него есть право на один звонок. Один звонок. Поэтому я не могу не взять трубку.

Я не выходила из дома, если было свободное время, скроллила ленту новостей. Когда видишь, как люди пачками отправляют в СИЗО ни за что, это тебя парализует.

Мне было немного неприятно, когда после того, как людей стали задерживать по уголовному делу о массовых беспорядках, митинги продолжали проходить под лозунгом «Допускай!». Какие вообще могут быть выборы, когда невиновных людей хотят на годы отправить за решётку? Здорово, что потом добавили слово «Отпускай!», но вообще я бы хотела, чтобы люди, выходящие на митинги, поддерживали тех, кого за них сажают, писали письма в СИЗО, понимали, что это не отдельная какая-то история. Понятно, что нельзя каждого вытащить, как Голунова, но мне грустно, что из 50 тысяч человек, вышедших на последний митинг, на последнем заседании в суде остались 10.

Страшно ли заниматься правозащитой в России

У меня всегда была достаточно глупая позиция: я просто за всё хорошее, против всего плохого. Бывает, люди спрашивают, не страшно ли мне заниматься правозащитой в России. Какая-то опасность есть, потому что наш проект был основан Михаилом Ходорковским, и на всё, что с ним связано, различные органы реагируют особенно болезненно. Но за правозащитников пока не берутся так, как за активистов, и с нашими адвокатами я чувствую себя, как за каменной стеной. В том или ином виде правозащитные организации — одна большая команда, если что, мы друг друга не дадим в обиду. В этом плане мне не страшно, тем более, я знаю, к чему готовиться.

Но я боюсь, что за меня будут переживать, что я могу подставить своих близких людей, что если ко мне придут с обыском, могут изъять технику друзей, которые со мной живут. Мне будет перед ними стыдно. Если меня отправят в СИЗО, мама расстроится и обязательно скажет: «Вот, я же говорила!». Так или иначе каждый человек в России находится в зоне риска, и я не исключение. Однажды, я возвращалась с правозащитного семинара, и в аэропорту меня встретил сотрудник Центра «Э». Он назвал меня по имени и отчеству и предложил подвезти до общежития. Я вежливо отказалась. Такие вещи — часть моей повседневной жизни, без них, мне кажется, было бы даже скучно.

{ "author_name": "Аня Бегиашвили", "author_type": "editor", "tags": ["\u043f\u0440\u0430\u0432\u043e\u0437\u0430\u0449\u0438\u0442\u043d\u044b\u0435_\u043e\u0440\u0433\u0430\u043d\u0438\u0437\u0430\u0446\u0438\u0438","\u043f\u0440\u0430\u0432\u043e","\u043c\u0438\u0442\u0438\u043d\u0433\u0438","\u043a\u0435\u043c\u0442\u044b\u0441\u0442\u0430\u043b","\u0434\u043e\u043f\u0443\u0441\u043a\u0432\u0434\u0443\u043c\u0443"], "comments": 36, "likes": 122, "favorites": 86, "is_advertisement": false, "subsite_label": "stories", "id": 111925, "is_wide": false, "is_ugc": false, "date": "Mon, 19 Aug 2019 18:39:50 +0300", "is_special": false }
Universal Music Group
Послушать новое: возвращение Майка Скиннера и проекта The Streets
После десятилетнего перерыва.
Объявление на TJ
0
36 комментариев
Популярные
По порядку
Написать комментарий...
44

Валя охуенная!

Ответить

Пестрый самолет

Николай
3

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
0

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
19

Россия 2019, статьи про защиту от полиции в топе новостей. Государство которое мы заслужили.

Ответить
18

Спасибо за то, что ты делаешь

Ответить

Меньший рубин

14

Просто оставлю это тут, надеюсь, Валя, ты не против

Ответить
7

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить

Условный холод

Iscander
0

Get Contact?

Ответить
2

Тоже думаю, дай забью номер. А у меня он уже забит 😨

Ответить
4

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
3

Да не, я скучный, всех по имени/фамилии записываю

Ответить
3

Открываю свои контакты, первые же фамилии

Ответить
2

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
2

Спасибо путенгу и едру, что у нас за защитой бегут к незнакомым людям, у которых все их знания - это опыт, а все ресурсы - это телефон с интернетом.

Ответить
1

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
0

Зарплат нет тк это не является организацией

Ответить
2

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
0

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
1

вместо формирования демократических и правовых институтов

Сейчас бы общественная организация формировала институты

Ответить
0

А они должны типа? Она же ясно обозначила цели своей деятельности.

Ответить
1

Если человека после обыска увозят и допрашивают в качестве подозреваемого, у него есть право на один звонок. Один звонок. Поэтому я не могу не взять трубку.

На самом деле есть право на один «разговор» — http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/fb4ba484b16c25281494556b5fc6733df2bfb33f/
То есть если не взяли трубку, то попытка не считается израсходованной. (https://meduza.io/cards/menya-zaderzhali-chto-delat 2 пункт)

Ответить
1

Советы мамки как всегда лучшие.

Ответить
1

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
–39

Одна шайка-лейка

@Ja_Za_Russkih @hedgolfeastYuri Заказчик (Госдеп) платит, вот и отрабатывает свои 30 серебряников.
Ответить

Успешный кавалер

ivan
2

6к минусов. Твои внуки будут тобой гордиться

Ответить
3

Моя цель -10к. А вы - ленивые жопы.

Ответить

Условный холод

ivan
0

не противно?

Ответить
1

Заслужил свой минус, чертяга

Ответить
0

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
–1

Тебе пока рано. Ты - питательный гумус. Донать, б..ть.

Ответить
0

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
–1

Валям-шмалям, соболям-животным - да кому укажут

Ответить
0

Такие люди нам нужны...

Ответить
–3

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
Обсуждаемое
Новости
Два школьника из США опубликовали в сети фото с толпой учеников без масок. За это их отстранили от занятий
Директор пригрозил ученикам наказанием за публикации в соцсетях, которые выставляют школу в плохом свете.
Технологии
Самая масштабная утечка Intel: в сети опубликовали 20 ГБ исходного кода и закрытой документации о процессорах компании
В файлах уже обнаружили упоминания бэкдоров и неанонсированные платформы процессоров, но хакеры называют это лишь началом.
Новости
NYT: Судно, перевозившее взорвавшуюся в Бейруте аммиачную селитру, затонуло в ливанском порту в 2018 году
Корабль российского бизнесмена Rhosus отбуксировали на 300 метров от склада с селитрой. Он простоял пять лет, прежде чем уйти на дно из-за протечек.
Популярное за три дня
Разборы
Китайская семья 32 года искала пропавшего ребёнка — и нашла. За это время мать помогла вернуть домой 29 похищенных детей
Во времена китайской политики «Одна семья — один ребёнок» детей похищали, чтобы продавать бездетным или родителям девочек, которые хотели мальчика.
Новости
«Я ничего не помню»: Ефремов в суде не признал вину в ДТП
Его защита предупредила о возможной фальсификации доказательств потерпевшей стороной.
Новости
96-летний итальянец исполнил мечту и получил степень бакалавра. Теперь он собирается в магистратуру
Никогда не поздно.

Комментарии