Моздок. Хроники воспоминаний

«Мы вообще очень быстро научились не замечать войну совсем рядом».

В закладки
Вид на Моздок с правого берега Терека. Фото Сергея Федина

Текст написан по моей просьбе Ольгой Алексеевой, которая работает в Yota. Именно благодаря её доброй воле в принципе на TJ появился этот конкурс.

С Олей мы родились и выросли рядом. Я — в Кабардино-Балкарии, она — в Северной Осетии. Несмотря на то, что она жила ближе к трагическим событиям, мне предельно знакома атмосфера, которая описывается. Потому что объявление режима террористической угрозы (или как он там называется) в нашем детстве не было чем-то из ряда вон выходящим. Я даже помню те моменты, когда в наш класс прямо на уроке заходили военные и объявляли, что на сегодня занятия закончены. Потому что то захвачена школа, то по городу, прямо среди наших домов, бегает группа людей с автоматами, которых не могут поймать.

При этом не могу сказать, что было страшно. Оля правильно отмечает, что находясь внутри реальности, ты оцениваешь её иначе. Страшно было, наверное, разве что моим родителям. Сейчас я вообще удивляюсь, насколько в детстве у нас завышен порог страха. Самое невероятное, пожалуй, что я за то время испытал – винчестер (или обрез, не знаю), который направили мне прямо в лицо. Но этот случай никак не связан с терроризмом. Просто я, будучи мелким, услышал слово «разборки» и, конечно же, побежал на них смотреть. Выбегая из-за угла, ткнулся прямо лбом в оружие крупного кавказца, который ждал не меня, и отпустил со словами: «С**бись отсюда, мелкий». Что я, не поворачиваясь спиной, в режиме слоумо, то есть без резких движений, и сделал. Но уже через 15 минут, будто ничего и не было, снова рубился в мяч.

Конечно же, текст Оли не принимает участие в конкурсе.

Въезд в Моздок со стороны Прохладного. Фото Сергея Федина

В вагон метро на «Театральной» зашёл мужчина, встал рядом со мной, на вид не больше 40. Совершенно обычный. Он громко разговаривал по телефону: «Я сейчас в военный госпиталь еду. Осколок начал двигаться. Да не переживай, ничего страшного, у меня же ещё три огнестрела с первой чеченской. Между рёбер прошли. Да не переживай, всё в порядке, много времени прошло…»

Я ждала, когда он закончит разговор, чтобы узнать у него, что он помнит о моём родном городе Моздок. Ведь почти каждый военный, который был на первой чеченской, хотя бы раз заезжал в Моздок.

Но он вышел на «Третьяковской», по-прежнему прижимая телефон к уху.

Моздок — город на юге России, второй по величине в Северной Осетии после столицы республики Владикавказа. В Моздоке проживает чуть больше 40 тысяч человек.

Мирный Моздок

Я родилась и выросла в этом городе. И жизнь в нём не отличалась бы, наверное, от жизни в тысячах других маленьких провинциальных городов, если бы однажды в 1994 году он вдруг ни стал прифронтовым.

1995 год

Мне 9 лет. Я толком не помню, когда мы вдруг стали жить в военном городе. Потому что воспоминаний о том времени, когда Моздок был мирным, практически не осталось.

Город буквально заполонили военные, вертолёты летали каждые пять-шесть минут. В общежитие местного интерната, которое находилось совсем рядом с нашим домом, поселили солдат: тех, кто отправлялся в Чечню, и тех, кто вернулся и ждал отправки домой.

Территорию общежития обложили мешками с песком и обтянули колючей проволокой, по периметру расставили часовых с автоматами. Буквально за несколько месяцев здание, ремонт в котором закончили как раз к началу событий, стало походить на развалины.

Разрушенное здание общежития интерната

Из моих смутных воспоминаний, солдаты, живущие в этом здании, жутко напивались и громили всё на своем пути. Одни пытались заглушить алкоголем то, что пережили в Чечне, другие пытались унять страх перед отправкой на войну.

А отправляли туда в первую кампанию мальчишек. Многим из них на вид было не больше 19 лет. А ещё их очень плохо снабжали. Например, совершенно рядовыми стали ситуации, когда солдаты ходили по домам и просили даже не деньги, а просто еду. «Это были тяжёлые времена. Почти все жили очень скромно. Но я помню, как моздокчане сами скооперировались на предприятиях, скидывались, варили, например, огромную кастрюлю борща или плова и отвозили солдатам. Потому что тем могли выдать три сухпайка до отправки в Чечню. А это отправка могла растянуться на несколько дней», — вспоминает папа.

Фотография с сайта discours.io

Прекрасно помню, как сокрушался отец. Он тогда работал в УЖКХ и как раз к новому 1995 году в Моздоке закончили ремонт огромного количества дорог… А потом по этим дорогам пустили тяжёлую военную технику, в том числе гусеничную, которая практически полностью уничтожила асфальт. Его так и не восстановили. Встретить в то время в Моздоке колонну БТР было самым обычным делом.

Если через Моздок вводили войска, то через него же от войны уходили беженцы. Они были все красиво и дорого одеты, женщины буквально увешаны золотом. Люди просто уносили на себе всё самое лучшее, что осталось у них от мирной жизни и что можно было продать в крайнем случае.

Для большинства беженцев Моздок был перевалочным пунктом. Но некоторые оставались в Моздоке. Помню, что сначала в нашем классе появился новый мальчик, его папа стал работать у нас же учителем физкультуры. Правда, через пару лет они всё-таки уехали из Моздока куда-то дальше в Россию.

Оно и понятно, даже некоторые моздокчане предпочитали уехать от войны. К нам самим раз в несколько месяцев приезжал дедушка — мамин отец. Уговаривал уехать к ним в Ростовскую область, переживал за нашу безопасность.

В один из его приездов как раз шли бои в селе Знаменское. Это около 50 километров от Моздока. От залпов тяжёлой артиллерии у нас в квартире звенели стекла.

Наша машина была всегда заправлена, а дома хранился «тревожный» чемоданчик с документами, деньгами, всем ценным. На тот случай, если придется убегать из города. Наша улица была первой в Моздоке со стороны Чечни…

Мама вспоминает: «Не спала ночами, боялась, а потом, когда папа сказал, что при первой опасности сядем и уедем, как-то успокоилась. И вот наступил тот день, вернее, ночь „первой опасности“. Танки шли через мост всю ночь, казалось, что их миллион, а они просто шли по-одному, из-за ветхости моста. Один пройдёт, потом другой, и так всю ночь. Я просила мужа, давай, вставай, уедем или хотя бы меня с детьми довези до Минеральных Вод, а он только накричал и сказал, что никуда и никогда мы не поедем, это наш дом, будем как все жить и выживать. И тогда у меня наступило безразличие.

Ещё помню, как ездила по работе в Хурикау, где в 300 метрах от места стояния теодолита в соседнем леске стреляли, шла перестрелка с боевиками, а я работала, совсем не задумываясь об этом».

Мост, через который вводили тяжёлую технику

Ничего страшного

Мы вообще очень быстро научились не замечать войну совсем рядом. Например, для нас было обычным делом, что раз в месяц школу «минируют». Мы даже радовались очередной эвакуации – значит, уроков не будет.

А ещё с появлением военных в городе в новогоднюю ночь в Моздоке были самые красивые салюты: столько сигнальных ракет в небо, пожалуй, не выпускалось ни в одном другом городе. И автоматные очереди, конечно, тоже. В одну из новогодних ночей, кстати, военные обстреляли местную почту и недостроенное здание поликлиники. Говорят, что им показалось, что там засели боевики. Поликлиника ещё много лет так и стояла недостроем с отметинами от снарядов.

Стали спокойно относиться и к тому, что на всех входах на центральный рынок выставили охрану, которая просила открыть и показать содержимое сумок. Собственная безопасность была для нас важнее приватности наших сумок, поэтому все спокойно открывали и показывали. Родственники, которые приезжали в гости из других городов, пытались возмущаться, мол, как так можно показать кому-то, что у тебя там в сумке. А для нас это было уже привычным делом.

В Моздоке даже научились шутить над своим положением. Например, говорили, что даже зимой в городе зелено — от камуфляжа.

Военный аэродром. Фото Сергея Федина

1999 год. Вторая кампания

Мне уже 14. Вторая кампания очень сильно отличалась от первой. Это было видно и по обстановке в городе. Во-первых, сами военные. Среди них уже не было молодых ребят, которых отправили сюда сразу после присяги. На этот раз в Чечню ехали профессиональные военные, контрактники: высокие, крепкие, хорошо экипированные. Мама сетовала, что уничтожают генофонд нации.

В новогоднюю ночь 2000 года в Моздоке впервые не было салютов. Небо не расцвечивали огни сигнальных ракет и трассы автоматных очередей. В городе был объявлен комендантский час. Это, кстати, тоже было вполне привычно для нас ещё со времён первой кампании.

В городе пышным цветом расцвела проституция. Кажется, что на заработки ехали девочки со всей страны.

В старших классах я уже писала для местной газеты, и вот ради очередной статьи напросилась в детскую комнату милиции — и попала на допрос очередной «бабочки». Я не помню, как она выглядела, сколько было ей лет. Но в памяти осталось, что в Моздок она приехала целенаправленно — зарабатывать деньги, продавая своё тело.

Сотрудники милиции рассказывали, что они каждый день задерживают по несколько таких гастролеров, отправляют их назад в родные города и деревни, но те снова возвращаются в Моздок. И тогда появилась вторая шутка: если бы все проституки светились, то в Моздоке были бы белые ночи.

А ещё — я, правда, не помню, в первую или во вторую кампанию это было — в местном Доме культуры выступал Николай Носков. Он ехал из Чечни, где давал концерт для солдат. В зале ДК было не протолкнуться. И, кажется, мы все хором ему подпевали.

2003 год

Мне 18. Мы только закончили первый курс. Одноклассники возвращались в Моздок из разных городов на каникулы.

В этот день на поезде в Моздок ехал наш одноклассник, друзья встретили его на станции соседнего Прохладного. До Моздока было примерно 50 километров. Одноклассник первым делом хотел заехать в военный госпиталь к отцу, который там работал врачом. Но не успел, приехал уже на развалины.

Это был обычный августовский вечер, когда на весь город прогремел страшный взрыв, а на горизонте поднялся пылевой гриб. Слухи о том, что террористы взорвали госпиталь, быстро поползли по городу.

Военный госпиталь сразу после взрыва

Отец работал на разборе завалов, которые остались от здания. Приезжал на несколько часов домой — уставший, пыльный, хмурый. Отдыхал и снова возвращался к госпиталю.

Всю следующую неделю, казалось, весь город хоронил. 52 человека для крошечного Моздока было чудовищной цифрой.

Мемориал на месте госпиталя

«Что-то хорошее»

Когда мы обсуждали этот текст с Владом и я показала ему первые наброски, он написал: «Добавь что-то позитивное, расскажи, как город живет сейчас?».

Например, в Моздоке лет 15 назад положили тротуарную плитку. И, представляете, она до сих пор лежит в целости и сохранности. Такую целую тротуарную плитку сложно встретить даже в Москве, даже там, где в столице её положили всего год назад. На этом, пожалуй, всё.

Плитка есть, асфальта нет

P.S. И несмотря на то, что детство прошло в по сути прифронтовом городе, нам было хорошо в Моздоке. Да и не с чем больше сравнить, мы просто не знаем, каким было детство в других городах.

Возможно, мы и о своем детстве не всё знаем, потому что родители тщательно оберегали нас от потрясений. Потому что в воспоминаниях других людей наш город выглядит совершенно иначе.

Пригород Моздока. Фото Матвея Алексеева

#истории #мойгород

Материал опубликован пользователем. Нажмите кнопку «Написать», чтобы рассказать свою историю.

Написать
{ "author_name": "Владислав Цыплухин", "author_type": "editor", "tags": ["\u043c\u043e\u0439\u0433\u043e\u0440\u043e\u0434","\u0438\u0441\u0442\u043e\u0440\u0438\u0438"], "comments": 57, "likes": 91, "favorites": 25, "is_advertisement": false, "subsite_label": "stories", "id": 63182, "is_wide": false, "is_ugc": false, "date": "Tue, 05 Dec 2017 17:02:00 +0300" }
Комментарии

Дальний чайник

3

Ольга, спасибо за статью. Постоянно читаю TJ и была удивлена, увидев статью о своем родном городе, довольно-таки не частое явление увидеть что-то подобное на популярном ресурсе, а не в региональном вестнике а-ля "Пульс Осетии")
Я как раз тоже была той маленькой девочкой, на глазах которой разворачивались события дней, описанных Вами.
И совсем недавно размышляла над тем, что в глазах той маленькой девочки, ее детство ей кажется безоблачным и счастливым, а в глазах уже взрослой меня - это ужасно...
Я тоже помню эти новогодние "салюты", которым мы были так рады, помню, как из соседнего окна пятиэтажки кто-то выстреливал автоматные очереди в унисон с этими сигнальными ракетами - это и были символы праздника, наравне с оливье и мандаринами.
Я жила как раз на Юбилейной - улице, по которой проходила техника из Чечни и в Чечню. Я с другими детьми выбегала на дорогу каждый раз, когда шли танки и БТРы, мы отчего-то так были рады им, махали руками этим солдатам, а они нам в ответ. Те солдаты, которые, возможно, обратно и не вернулись...
Тоже были беспредельно рады "минированиям" школы, не понимая, что это на самом деле могло обернуться трагедией.
Помню, как на футбольном поле приземлялись вертолеты, выгружали раненых, где их встречала "скорая" в лице и моей мамы, это было обычным делом. А еще военные нас катали на вертолетах, было весело.
И помню тот день августа 2003... Мы с родителями были на карьере, я плескалась в воде и вдруг какой-то взрыв, привлекло внимание, что сильнее, чем обычно, потом уже нам позвонили и сказали, что случилось. Мы тут же собрались и поехали к госпиталю. Я видела все, что там происходило. Мне было 11.
Да, мы не знаем, какое детство было у детей из других городов. Наше детство нам казалось обычным, нормальным и вполне счастливым.
Я сейчас живу не в Моздоке, но только там мой дом, и я каждый раз туда возвращаюсь набраться энергии и сил. Для меня он самый лучший, потому что мой родной не смотря ни на что)

Привычный Орзэмэс

9

Просто поразительно, как тесен мир! Читаю TJ очень давно, практически с самого 2011 года, когда заканчивал военное училище. Постоянно подписан на Владислава Цыплухина в VK, ещё с тех пор, как он был его пресс-секретарем. Но никогда бы и подумать не мог, что он из Прохладного. В 2014 Родина отправила меня служить в Моздок. И прямо туда, рядом с интернатом. И все о чем говорит автор такое знакомое и обыденное: военные колонны, вертолеты. Разве что, к счастью, кроме самой войны. И никогда не задумывался я о том, что для кого-то это родной город из детства. Для кого-то, кого я каждый день читаю. Для кого-то, кто делает самый посещаемый мной новостной сайт. Прочитав материал, я даже взглянул на Моздок за окном немного по-другому. Когда меня перевели сюда, для меня Моздок был местом, которое вызывает единственное желание: уехать навсегда и никогда не возвращаться. Но сейчас я уже стал воспринимать его как-то по другому: принимать его, наверное. И газета, в которой писала автор тоже знакома - это, скорее всего, «Моздокский вестник». Я там тоже проходил практику, когда получал второе высшее на журфаке ЮФУ. А мост, по которому переправлялись танки - «Калининский мост» и сейчас ежегодно почти затапливается Тереком. Завтра до службы поеду в Прохладный, встретить с поезда сослуживца. Многое из того, о чем пишет автор я так или иначе слышал в рассказах старожилов - и про салюты, и про взорванный госпиталь. Да что там слышал! Я мимо этого места почти каждый день еду на службу. Если бы вы меня встретили в метро, я бы вам всё рассказал!)

Импортный ихтиандр

9

Текст уже написан и опубликован. Но я вдруг вспомнила. Для меня в детстве Моздок был лучшим городом на земле. И я вообще никуда не собиралась уезжать. Думала, что вырасту и стану мэром Моздока.
Вот это то самое хорошее, о чем я забыла написать...

Истории
дискуссии в сообществе доступны только владельцам клубного аккаунта
С клубным аккаунтом вы сможете
создавать записи и вести дискуссии в закрытых сообществах
наслаждаться нашим сайтом без рекламы
помочь проекту и почувствовать себя лучше
Купить за 75₽

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "i", "ps": "cndo", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "disable": true, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byswn", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "cndo", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223677-0", "render_to": "inpage_VI-223677-0-130073047", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=cndo&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudv", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "ccydt", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "cndo", "p2": "fzvc" } } } ]
Действительно важные push-уведомления
Подписаться на push-уведомления