{"id":1064,"title":"\u041f\u0440\u043e\u0439\u0434\u0438\u0442\u0435 \u044d\u0442\u043e\u0442 \u0442\u0435\u0441\u0442, \u043f\u043e\u043a\u0430 \u043a\u0440\u0438\u043f\u0442\u043e\u0433\u0440\u0430\u0444\u0438\u044e \u0438\u0437 \u0435\u0434\u044b \u043d\u0435 \u0437\u0430\u043f\u0440\u0435\u0442\u0438\u043b\u0438","url":"\/redirect?component=advertising&id=1064&url=https:\/\/tjournal.ru\/special\/kaleidofood&placeBit=1&hash=f30606208ead4bb67ee3624f20be3cd7a9b9c0ae8b2bd8a40218541848752d25","isPaidAndBannersEnabled":false}
Александр Кожемякин

Навоз, как средство от простуды (хроники пандемии) – Часть 59

Модун Аранччы-Кундул был первым якутским веганом. Свой поход против мясо-молочной продукции он начал еще в советскую пору, когда в силу общего дефицита олени и их производные составляли большую часть пропитания якутов. Летом Аранччы-Кундул питался в тундре, где ел мхи и лишайники, зимой, когда тундра вконец замерзала, Кундул роя снег подбирался к сухой траве, конкурируя за пищевые ресурсы с местными оленями. В трудные времена истощенный Модун лизал известку на стенах и жевал мел, который воровал в классах начальной школы.

Беспримерная борьба за права представителей фауны привлекла внимание к якутскому вегану – он стал известен международной общественности. Про него слагали песни и снимали кино. Коренное население считало Кундула блаженным, навроде сельского дурачка, поэтому выбрало вегана в Государственное собрание Ил Тумэн. Так началась политическая карьера Модун Аранччы-Кундула. В отличие от других депутатов, которые пришли в парламент исключительно по своим делам и кроме личного обогащения других идей не имели, Кундул нес с собой целую идеологию, хотя и довольно абсурдную.

Чем больше пресыщались чиновники и депутаты в пору стабильности, тем более нелепые занятия и идеи их привлекали. Яхты с силиконовыми телками вконец приелись, африканская охота на слонов и носорогов поднадоела, подводная археология и полеты с гусями больше не привлекали. Росло количество сторонников растительной пищи, и с этим ростом шла в гору карьера вегана. Так он дорос до главы Департамента массовых мероприятий Санкт-Петербурга.

Вы спросите, как иногородний дурачок дошел до одной из самых солидных должностей Питерского правительства? Ответ лежит на поверхности, стоит взглянуть на руководство российского космоса, сельского хозяйства…..да чего угодно!

Утром, в начале декабря, искривленный рахитом, низкорослый и кривоногий Аранччы-Кундул сидел в своем кабинете за столом, широким как тундра, и принимал посетителей. Просители по очереди подходили к столу, льстиво улыбаясь, кланялись в пояс и пытались продвинуть свое прошение через стол поближе к его владельцу. На словах просьбу выражали коротко и громко – у Аранччы-Кундула было плохо со слухом, да и с русским языком было не ахти. Он больше понимал в междометиях, которыми оленеводы погоняют оленей.

Беда была в том, что к концу года ресторанно-отельный бизнес Санкт-Петербурга понес большие потери вследствие эпидемии вируса. Закрытие заведений в Новогоднюю ночь грозило обернуться полным крахом индустрии. Ситуацию усугублял запрет на Деда Мороза и Снегурочку. Представители бизнеса выпрашивали поблажки, подсовывая Кундулу вместе с прошениями пухлые конверты. Однако конверты больше не трогали душу вегана, за долгий политический путь он накопил их достаточно. Аранччы привлекали женщины больших размеров. Ему нравились исключительно дородные дамы. Хотя Кундул едва достигал пупка своих избранниц, он с большим энтузиазмом и без обиняков предлагал немедленно удовлетворить просьбу просительницы на диване в соседней комнате. Дамы, знающие предпочтения вегана, быстро получали нужные резолюции, остальные просители уходили несолоно хлебавши.

Ни с чем остался и продюсер Матвей, который пытался выпросить разрешение на проведение фестиваля «Акватория смыслов». Проконсультировавшись с политтехнологами, первоначальную идею совместного шоу «Форт Боярд» и игры «Что? Где? Когда?» отвергли в силу ее аполитичности и неподходящего момента.В трудные времена пандемии и взлета цен на продукты питания требовалось поддержать власть и недвусмысленно показать с помощью Михи Зеленого, что город на Неве верен курсу лидера страны. С подачи политических специалистов первоначальный план существенно переработали. Водно-ледовый фестиваль теперь включал массовую вакцинацию «Cпутником V» и продажу населению гречки и макарон по сниженным ценам. «Акваторию смыслов» венчала историческая реконструкция защиты Санкт-Петербурга от половцев и печенегов, одолев которых на льду Невы Миха Зеленый в образе Александра Невского становился вторым Медным всадником. Как обычно, феерия венчалась стрельбой по голубям из пушки Петропавловской крепости. Так предписывал новый сценарий.

Однако, несмотря на весь патриотический пафос мероприятия Аранччы-Кундул идею не принял и наложил отрицательную резолюцию на прошение. Продюсеру Матвею пришлось звонить в Москву и докладывать обстоятельства генералу.

На следующее утро в кабинете, на квартирах, а также на дачах главы Департамента массовых мероприятий Санкт-Петербурга Модун Аранччы-Кундула проходили обыски. ОМОН и спецназ ФСБ при поддержке телевидения взламывали замки и ломали двери, после чего клали лицом в пол полуживых обитателей, включая многочисленных детей и жен Кундула. Сам обладатель кабинета, квартир и дач находился на допросе в Следственном комитете. Департамент был обезглавлен и путь фестивалю «Акватория смыслов» был открыт.

Единственной проблемой оставалось отсутствие блогера и композитора Михи Зеленого, судьба которого до сих пор была неизвестна. Генералу о пропаже доложить не решались. Кроме этого, на станции Петербург-Товарная простаивали две цистерны импортного навоза, заказанные для предыдущей версии фестиваля, и каждый день простоя влетал в копеечку. Путиловский же завод с нетерпением желал избавиться от сварочного агрегата, которым варили атомоход «Ленин». Завхоз Путиловского каждый день обрывал мобильник Матвея. Сам продюсер находился в расстройстве: вроде бы идейно-художественная часть фестиваля «Акватория смыслов» была расписана, а вот с исполнением были проблемы.

Матвей в очередной раз покинул свой шикарный номер с видом на статую императора и приехал к друзьям в гостиницу на окраине. Как водится, друзья не спали и водка, привезенная продюсером, оказалась кстати. Матвей еще томился какое-то время, но выпив по третьей, решился изложить суть своих опасений. Ушлый продюсер боялся, что если доверить постановку местным режиссерам, то правда вылезет наружу и ни таджики из подтанцовки, ни нанятые актеры не скроют факта пропажи главного героя-блогера Михи.

«В ту же минуту сдадут, твари продажные, сколько денег не заплати, - жаловался Матвей, - Мало что сдадут, так еще и в газеты сольют, что, мол, царь был ненастоящий». «Нужно со стороны кого-то приглашать, надежного человека, чтобы и мероприятие провести», - добавил продюсер.

«А знаешь, - есть у нас в колхозе художник – Трифон Мухин, он тебе из говна и палок такой фестиваль слепит – закачаешься!», - встрепенулся Авдеич.

«Мухин? – переспросил Матвей, - потомок что ли?».

«Еще какой потомок! Рабочего и колхозницу, или там тракториста с дояркой, с закрытыми глазами слепит, - закивал Авдеич, - Главное работает с любым материалом: сено, солома, компост, глина с суглинком – ему все подходит. А уж из навоза такие скульптуры отливает – не поверишь! А у нас как раз две цистерны на станции замерзают……..».

«Высечет Миху, что Александрийский столп, а мы ему провода вставим от сварочного агрегата и лампочки повтыкаем – что твоя башня Газпрома будет сиять!», - неожиданно оживились студенты.

«А справится он один? – все еще сомневался Матвей, - работа-то большая».

«Так он и не один, - успокоил Авдеич, - у него в подмастерьях есть Яша. Так-то он числится конюхом, но тоже большой художник. Визуальный абстракцист».

После третьей бутылки водки продюсера Матвея удалось наконец убедить, что команда белорусских художников справится с задачей и сохранит дело в тайне. После того, как согласие было достигнуто, Авдеич стал названивать в Новые Оглобли.

«Кого там?», – недовольно пробурчала Тихоновна, подняв трубку. Дело в том, что в целях конспирации генерал выдал друзьям новые телефоны, неизвестные в колхозе.

«Але, Тихоновна, какие сегодня удои?» – сходу взял быка за рога председатель. На сельском конце провода наступила продолжительная кома, не было слышно даже шороха.

«Тихоновна, чи ты оглохла? – переспросил Авдеич, - Как дела на ферме, спрашиваю!». Видимо здесь зампредседателя, оставленная на хозяйстве вместо Авдеича, наконец поняла суть вопроса. Она стала громко и подробно докладывать обстановку. Чтобы не пересказывать все обстоятельства ее доклада ограничусь краткими выдержками, опуская при этом нецензурную лексику. Итак тезисно: «Где тебя носит, кобелина ты старая…….чтоб тебя черти забрали…..чтоб мои глаза тебя больше не видели……чтобы ты издох уже с моих глаз!».

Приняв и одобрив отчет, Авдеич распорядился срочно командировать в город Санкт-Петербург художника Мухина и конюха Яшу. Названным лицам надлежит прибыть в гостиницу на окраине города с необходимыми инструментами, включая сало и самогон бабы Дуси. Все остальные колхозные дела по-прежнему остаются в ведении Тихоновны.

Так дело фестиваля, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Жителей Санкт-Петербурга и гостей города ждало феерическое зрелище.

Матвей в очередной раз покинул свой шикарный номер с видом на статую императора

fotokto.ru

0
0 комментариев
Популярные
По порядку
Читать все 0 комментариев
null