Глеб Клинов

Музыка своё возьмёт

Когда я был маленький, то довольно неплохо голосил песню Софии Ротару про «Ягоду-малину». По крайней мере, по версии бабушки, а бабушка-то врать не станет.

Видимо, родителям бабушка тоже об этом не соврала, потому что я оказался в музыкальной школе. Именно «оказался». Что-то я не помню никаких вопросов к себе, согласий и вступительных процедур. Просто — раз! — и три дня в неделю у тебя хор, фортепиано и сольфеджио. И музлитра ещё, господи прости.

Всё время надо было не забывать надевать сменку, которая почему-то вечно была холодная как лёд. И ещё не забывать черную папку с нотами. У меня до сих пор в столе лежит эта папка всё с той же ископаемой жевачкой, размазанной по ней изнутри.

Музыкалка находилась в старом особняке — с метастазами в соседнее здание. Разноголосые скрипы паркета тонули в бесконечной высоты потолках, а каждый коридор заканчивался тёмным углом, где обязательно частоколом стояли пюпитры. Десятки пюпитров.

Я был на хоровом отделении, и ладно бы, хор — хор ещё ничего. Даже легко. Слова учатся за один урок, ноты перед глазами, а дальше только вступаешь, когда надо. Правда, я был альтом, а никто не хочет быть альтом, это же сплошные буууу, бу-буу, буууу и всё. Просто обслуживаешь этих дурацких сопрано.

Репертуар был своеобразный, потому что преподавательница тоже была своеобразная. Ирина Анатольевна, рослая и очень энергичная женщина с короткой стрижкой как будто законсервировалась где-то в 84-м году и в районе пионерлагеря. Поэтому у нас был непрекращающийся «Звездопааад, звездопа-а-а-ад — это к счастью, друзья говорят!» и прочие орлята-октябрята. Только потом вдруг возник какой-то негритянский спиричуэлс и «Аллилуйя» с партитурой на одиннадцать листов. Вероятно, потому что с «Аллилуйей» в Филармонию пускали, а со «Звездопадом» нет.

А вот фортепиано — это вообще туши лампу. К одиннадцати годам я знал в лицо всех четверых всадников Апокалипсиса: Менуэт Баха, Сонатину Клементи, Сладкую грёзу Чайковского, Андантино Хачатуряна. И этюды Черни следовали за ним.

Хуже были только отчетные концерты. Неважно, выучил ты пьесы или нет, всё равно холодными и склизкими от ужаса пальцами играть невозможно. Поэтому ты, конечно, сбиваешься на середине и начинаешь фрагмент заново, или даже всю пьесу с начала. А ещё ты, понятное дело, одет в красивое, в брючки и белую рубашку, и оно всё трёт и болтается одновременно, стесняя и без того одеревеневшие члены.

Где-то тогда же, в припадке то ли инициативы, то ли протеста я попросился у родителей в художку. Прямо в середине года.

Думал, буду писать картины, и никаких тебе концертов, сцен и зрителей, ура. Но путь к холсту лежал через лепку. На первом занятии, куда я попал, нам раздали небольшие кафельные плитки и сказали: надо нанести на плитку слой глины толщиной точно с плитку, а потом скатать и разместить на нём 25 одинаковых глиняных шариков. Вроде всё понятно и не сложно.

За три часа я проклял искусство. Сначала надо было выковырять кусок глины из стоящего посреди класса огромного чана. Потом разминать эту глину минут двадцать до пригодного для лепки состояния. Собственно, скатать ровный шар оказалось для меня почти невозможно. Повторить его ещё двадцать четыре раза — невозможно совсем.

В художественной школе я продержался три занятия. Уж лучше музыка.

Через несколько лет после окончания музыкалки мне позвонила Ирина Анатольевна и пригласила на встречу выпускников. Я пришёл и там был полный зал — человек сто двадцать, примерно четыре поколения её хоровиков, выпущенных с шагом в семь лет.

Ирина Анатольевна сказала приветственную речь, а потом вдруг села за рояль и заиграла вступление. В тот момент ей позавидовал бы любой заклинатель змей: у всех гостей, включая сорокапятилетних дяденек и тётенек, немедленно глаза полезли на лоб, а гортань стала ритмично сокращаться. Все поняли, что прямо сейчас они будут петь, потому что всё помнят.

Зал грянул «Звездопад, звездопад» — как надо, по голосам.

Тянули мелодию сопрано. Держали ритм теноры. «Бууу, бу-буу, бууу», — послушно гудели альты.

0
32 комментария
Написать комментарий...
Laïserg Sk

София Ротару никогда не пела "Ягоду малину". Эту песню исполняла в 1987 году Валентина Легкоступова.

Ответить
Развернуть ветку
Хрупкий Влад
Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

А. У меня были две короночки — «Ягода-малина» и «Луна-Луна», и я до нынешнего момента был уверен, что обе пела Ротару.

Ответить
Развернуть ветку
Довольный диод

С самого раннего детства я обожала музыку. От ламбалы я писалась кипятком.
Уроки музыки в детском саду были самыми любимыми, мы постоянно пели и танцевали, ставили какие-то сказки. Я рвалась участвовать везде.
И конечно, я всегда хотела заниматься музыкой, вначале я хотела петь в хоре, можно просто в школьном.
После хора я уже представляла себя второй Пугачевой, вот такой был ориентир, меня только смущало, что в середине нужно обязательно что-то проговаривать обычным голосом в середине песни, мне это не очень нравилось, но ничего я бы с этим смирилась.
И вот втором классе случилось прослушивание в хор, куда я с радостью пошла, уже представляя как мы будем петь в актовом зале в белых блузках, непременно с огромным воротником, возможно даже жабо.
Мы разучили куплет и припев. И должны были спеть этот отрывок дуэтом. Я ужасно нервничала, решалась моя судьба. И вот пришла наша очередь, мы решительно затянули песню.
Но какое же было разочарование, когда мне сказали, что для хора я не подхожу, что мне медведь на ухо наступил, что мне нужно поискать себя в чем то другом.
Мой мир рухнул. Я шла домой и рыдала, мама успокаивала меня как могла, мы пошли в художку, потому что рисовать я тоже любила, но там мне все показалось мучительно скучным.
Конечно, я нашла утешение в плавание, в кружке прикладного искусства и, конечно, в танцах. На танцах я кайфовала. Несмотря на то, что с пением не сложилось с чувством ритма у меня все в полном порядке.
Я до сих пор обожаю музыку, нахожу в ней и радость и утешение. Я все так же подпеваю любимым песням, но никогда не пою при ком-то, хотя очень бы хотела. Несмотря на то, что люди со слухом, которым я доверяю, говорили, что и у меня есть слух, просто мне нужно развить голос, я боюсь пойти уже взрослой на вокал и снова услышать - пение это не ваше, поищите себя в чем-то ещё.

Зато я продолжаю танцевать: дома, в барах, в гостях, просто так по настроению

Ответить
Развернуть ветку
Шутки за 300

Если чувство ритма, есть , то голос можно развить. Очень советую перестать бояться и сходить на пробный урок вокала, если действительно хотите)

Ответить
Развернуть ветку
Довольный диод

Надо бы набраться смелости и попробовать. Спасибо

Ответить
Развернуть ветку
Довольный диод

Боже, ну что за прелесть??!
Обожаю

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Сильно приятно)

Ответить
Развернуть ветку
Виктор Ганелес

Да, ты такой

Ответить
Развернуть ветку
Trade Scum

У меня в табеле одни пятерки. Только по чистописанию четверка. Из-за клякс. Я прямо не знаю, что делать! У меня всегда с пера соскакивают кляксы. Я уж макаю в чернила только самый кончик пера, а кляксы все равно соскакивают. Просто чудеса какие-то! Один раз я целую страницу написал чисто-чисто, любо-дорого смотреть – настоящая пятерочная страница. Утром показал ее Раисе Ивановне, а там на самой середине клякса! Откуда она взялась? Вчера ее не было! Может быть, она с какой-нибудь другой страницы просочилась? Не знаю…
А так у меня одни пятерки. Только по пению тройка. Это вот как получилось. Был у нас урок пения. Сначала мы пели все хором «Во поле березонька стояла». Выходило очень красиво, но Борис Сергеевич все время морщился и кричал:

– Тяните гласные, друзья, тяните гласные!..
Тогда мы стали тянуть гласные, но Борис Сергеевич хлопнул в ладоши и сказал:
– Настоящий кошачий концерт! Давайте-ка займемся с каждым инди-виду-ально.
Это значит с каждым отдельно.
И Борис Сергеевич вызвал Мишку.
Мишка подошел к роялю и что-то такое прошептал Борису Сергеевичу.
Тогда Борис Сергеевич начал играть, а Мишка тихонечко запел:

Как на тоненький ледок
Выпал беленький снежок…

Ну и смешно же пищал Мишка! Так пищит наш котенок Мурзик. Разве ж так поют! Почти ничего не слышно. Я просто не мог выдержать и рассмеялся.
Тогда Борис Сергеевич поставил Мишке пятерку и поглядел на меня.
Он сказал:
– Ну-ка, хохотун, выходи!
Я быстро подбежал к роялю.
– Ну-с, что вы будете исполнять? – вежливо спросил Борис Сергеевич.
Я сказал:
– Песня гражданской войны «Веди ж, Буденный, нас смелее в бой».
Борис Сергеевич тряхнул головой и заиграл, но я его сразу остановил:
– Играйте, пожалуйста, погромче! – сказал я.
Борис Сергеевич сказал:
– Тебя не будет слышно.
Но я сказал:
– Будет. Еще как!
Борис Сергеевич заиграл, а я набрал побольше воздуха да как запою:

Высоко в небе ясном
Вьется алый стяг…

Мне очень нравится эта песня.
Так и вижу синее-синее небо, жарко, кони стучат копытами, у них красивые лиловые глаза, а в небе вьется алый стяг.
Тут я даже зажмурился от восторга и закричал что было сил:

Мы мчимся на конях туда,
Где виден враг!
И в битве упоительной…

Я хорошо пел, наверное, даже было слышно на другой улице:

Лавиною стремительной! Мы мчимся вперед!.. Ура!..
Красные всегда побеждают! Отступайте, враги! Даешь!!!
Я нажал себе кулаками на живот, вышло еще громче, и я чуть не лопнул:
Мы врезалися в Крым!
Тут я остановился, потому что я был весь потный и у меня дрожали колени.
А Борис Сергеевич хоть и играл, но весь как-то склонился к роялю, и у него тоже тряслись плечи…
Я сказал:
– Ну как?
– Чудовищно! – похвалил Борис Сергеевич.
– Хорошая песня, правда? – спросил я.
– Хорошая, – сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.
– Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, – сказал я, – можно бы еще погромче.
– Ладно, я учту, – сказал Борис Сергеевич. – А ты не заметил, что я играл одно, а ты пел немножко по-другому!

– Нет, – сказал я, – я этого не заметил! Да это и не важно. Просто надо было погромче играть.
– Ну что ж, – сказал Борис Сергеевич, – раз ты ничего не заметил, поставим тебе пока тройку. За прилежание.
Как – тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку – это очень мало! Мишка тихо пел и то получил пятерку… Я сказал:
– Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у всех уши позаложит. Я знаю еще одну песню. Когда я ее дома пою, все соседи прибегают, спрашивают, что случилось.
– Это какая же? – спросил Борис Сергеевич.
– Жалостливая, – сказал я и завел:
Я вас любил…
Любовь еще, быть может…
Но Борис Сергеевич поспешно сказал:
– Ну хорошо, хорошо, все это мы обсудим в следующий раз.
И тут раздался звонок.

Мама встретила меня в раздевалке. Когда мы собирались уходить, к нам подошел Борис Сергеевич.
– Ну, – сказал он, улыбаясь, – возможно, ваш мальчик будет Лобачевским, может быть, Менделеевым. Он может стать Суриковым или Кольцовым, я не удивлюсь, если он станет известен стране, как известен товарищ Николай Мамай или какой-нибудь боксер, но в одном могу заверить вас абсолютно твердо: славы Ивана Козловского он не добьется. Никогда!
Мама ужасно покраснела и сказала:
– Ну, это мы еще увидим!
А когда мы шли домой, я все думал:
«Неужели Козловский поет громче меня?»

Блестящий Драгунский.

Ответить
Развернуть ветку
кляйне швайне фон додо

Очень интересно, я будто побывала и в холодном зале, и шарики полепила. Атмосферно шо ппц))

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Подтверждаю, атмосферно тогда было — шо ппц!)

Ответить
Развернуть ветку
кляйне швайне фон додо

У меня были народные танцы и радиокружок. Там тоже есть что вспомнить. Но так смачно описать не смогу, наверное

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Описать — не главное. Главное — что есть, что вспомнить!

Ответить
Развернуть ветку
J D

Большинство музыкантов покупают тексты биты, мелодии, нанимают вокалистов и выпускают хиты ни дня не учась в музыкалиных школах.
А те кто ходит в музыкальные школы ничего не производят.

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Нытьё. Я произвожу нытьё.

Ответить
Развернуть ветку
J D

производи

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Ыыыы... Произвёл.

Ответить
Развернуть ветку
Serena Frost

Спасибо, автор. Дочь четырнадцати лет, волею судеб и если бог даст только на следующий год заканчивает хоровое отделение, сказала: "шикарный рассказ" и даже прослезилась.

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Братство хоровиков! *поднимает кулак*

Ответить
Развернуть ветку
Бессмысленный Макс

Прямо олдскулы свело. У меня конечно были некоторые отличия - например, вместо фоно была специальность, в моём случае флейта. Да и художка тоже немного в иное по итогу вылилась. Но вот отчётные концерты это просто АААААААААА, за што ты напомнил

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Штобы была боль!)

Ответить
Развернуть ветку
ВTopHuk

Выпускайте Стасю

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Стасю?

Ответить
Развернуть ветку
ВTopHuk

Да, Стасю. С бубном

Ответить
Развернуть ветку
Борат Сагдиев

с шишкой

Ответить
Развернуть ветку
Илон Маск

Я так же оказался в музыкалке но в классе аккордеон))

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

Пианино хотя бы не приходилось носить с собой. Аккордеон-то, небось, надо было свой таскать.

Ответить
Развернуть ветку
имя мое и фамилия

+++Класс!

Ответить
Развернуть ветку
Glory to Ukraine

Фортепиано. С 7 лет. Блять. Ненавижу.
Хор - оттуда меня очень быстро погнали, сколько бы попыток не было, а в ноты я не попадал. Фортепиано просто заебало. Вот уже 13 лет я не прикасался к клавишам.

Ответить
Развернуть ветку
Глеб Клинов
Автор

У меня через 10 лет организм сам запросил фортепиано. И я его купил себе. Сам. И даже ещё потом во взрослой музыкалке два года учился — была великолепная преподша.

Ответить
Развернуть ветку
Renegade

Тоже учился в музыкалке. Худшие 9 лет моей жизни

Ответить
Развернуть ветку
Читать все 32 комментария
null