leo Leo

Александр Куприн, 1921 год

Красные иногда пытаются изобразить Ленина отцом русского народа, хорошим по природе и добродушным лысым Ильичом. Но эти попытки неизменно проваливаются. Лысый Ильич никого не любит и не нуждается в чьей–либо дружбе. Задача, которую он поставил перед собой, требует власти пролетариата, достигнутой через ненависть, смерть и разрушение. Ему все равно, сколько "товарищей" унесет кровавый ураган. Даже если половина пролетариата исчезнет, сломав головы о могучую стену, по склону которой уже сотни лет старательно и самоотверженно карабкаются миллиарды людей, а другая половина окажется под тяготами такого рабства, которое раньше не могло им привидеться, он, этот гибрид Калигулы и Аракчеева, спокойно оботрет хирургический нож о передник и скажет: "Диагноз поставлен правильно, операция проведена безупречно, но вскрытие показало, что она была преждевременной. Давайте подождем еще 300 лет".


Иллюстрация: "Куприн в иммиграции". Владимир Шумский, Лида Куклис. 2014 г. 120х100 см., х\ акрил. Литературный музей, Пенза.

0
1 комментарий
alekksandr cherr

- Пом­ню, лет пять то­му на­зад мне приш­лось с пи­сате­лями Бу­ниным и Фе­доро­вым при­ехать на один день на Имат­ру. На­зад мы воз­вра­щались поз­дно ночью. Око­ло один­надца­ти ча­сов по­езд ос­та­новил­ся на стан­ции Ан­треа, и мы выш­ли за­кусить.

Длин­ный стол был ус­тавлен го­рячи­ми ку­шань­ями и хо­лод­ны­ми за­кус­ка­ми. Тут бы­ла све­жая ло­соси­на, жа­реная фо­рель, хо­лод­ный рос­тбиф, ка­кая-то дичь, ма­лень­кие, очень вкус­ные би­точ­ки и то­му по­доб­ное. Все это бы­ло не­обы­чай­но чис­то, ап­пе­тит­но и на­ряд­но. И тут же по кра­ям сто­ла воз­вы­шались гор­ка­ми ма­лень­кие та­рел­ки, ле­жали гру­дами но­жи и вил­ки и сто­яли кор­зи­ноч­ки с хле­бом.

Каж­дый под­хо­дил, вы­бирал, что ему нра­вилось, за­кусы­вал, сколь­ко ему хо­телось, за­тем под­хо­дил к бу­фету и по собс­твен­ной доб­рой во­ле пла­тил за ужин ров­но од­ну мар­ку (трид­цать семь ко­пе­ек). Ни­како­го над­зо­ра, ни­како­го не­дове­рия. На­ши рус­ские сер­дца, так глу­боко при­вык­шие к пас­порту, учас­тку, при­нуди­тель­но­му по­пече­нию стар­ше­го двор­ни­ка, ко все­об­ще­му мо­шен­ни­чес­тву и по­доз­ри­тель­нос­ти, бы­ли
со­вер­шенно по­дав­ле­ны этой ши­рокой вза­им­ной ве­рой.

Но ког­да мы воз­вра­тились в ва­гон, то нас жда­ла пре­лес­тная кар­ти­на в ис­тинно рус­ском жан­ре. Де­ло в том, что с на­ми еха­ли два под­рядчи­ка по ка­мен­ным ра­ботам. Всем из­вестен этот тип ку­лака из Ме­щов­ско­го у­ез­да Ка­луж­ской гу­бер­нии: ши­рокая, лос­ня­ща­яся, ску­лас­тая крас­ная мор­да, ры­жие во­лосы, вь­ющи­еся из-под кар­ту­за, ре­день­кая бо­роден­ка, плу­това­тый взгляд, на­бож­ность на пя­ти­ал­тынный, го­рячий пат­ри­отизм и през­ре­ние ко все­му не­рус­ско­му - сло­вом, хо­рошо зна­комое ис­тинно
рус­ское ли­цо. На­до бы­ло пос­лу­шать, как они из­де­вались над бед­ны­ми фин­на­ми.

- Вот ду­рачье так ду­рачье. Ведь эта­кие бол­ва­ны, черт их зна­ет! Да ведь я, еже­ли под­счи­тать, на три руб­ля на семь гри­вен съ­ел у них, у под­ле­цов... Эх, сво­лочь! Ма­ло их бь­ют, су­киных сы­нов! Од­но сло­во - чу­хон­цы.

А дру­гой под­хва­тил, да­вясь от сме­ха:

- А я... на­роч­но ста­кан кок­нул, а по­том взял в ры­бину и плю­нул.

- Так их и на­до, сво­лочей! Рас­пусти­ли ана­фем! Их на­до во дер­жать!

Ответить
Развернуть ветку
Читать все 1 комментарий
null