«До 12 часов раскупорили бутылку ситро и объяснялись в любви»: что писали в дневниках о Новом годе в России в 20-м веке

Как встречали новогодние праздники поэты, учёные, композиторы, студенты и школьники.

20-й век стал эпохой масштабных перемен для России. Порой жестоких и трагичных, как революция 1917 года и мировые войны, а иногда знаковых, как полёт человека в космос или демократизация после развала СССР. За всем этим наблюдали простые люди, и, как это давно принято, перед Новым годом подводили итоги. Многие из них сохранились в виде дневников, которые опубликовал в открытом доступе проект «Прожито» Европейского Университета в Петербурге.

TJ публикует личные истории жителей Москвы, Ленинграда и других городов дореволюционной России и СССР прошлого столетия, посвящённые Новому году.

31 декабря, 1899. Ещё несколько часов, и человечество встретит Новый Век.

Когда подумаешь, какое море печатной и писаной бумаги оставит по этому поводу 19 век своему преемнику, — перо падает из рук и не хочется писать. На всех углах земного шара люди ждут его, пишут, рассуждают, подводят итоги, пытаются заглянуть в тёмную даль не только «нового года», как они привыкли это делать, но и «нового века».

И есть отчего работать фантазии… Ведь ни один из предшествовавших веков не вступал в жизнь при такой интересной обстановке. Прогресс — эти сто лет — летел буквально на всех парах, и то, на что раньше требовались годы, десятки лет, в наш век делалось в месяцы и недели.

Юноша не сознаёт вполне, что ему надо делать, но в его сознании нет уже той живости, дикости, зверских инстинктов, которые так сильны в детском возрасте. Он стыдится этих порывов, и в нём развивается совесть, просыпаются нравственные вопросы. Мы вступаем в двадцатый век с Толстым и Ибсеном, — пусть помнят наши потомки…

31 декабря, 1918. Новый год встречал у [мадемуазель] Люисон, весьма интересной и образованной дамы, обитающей в собственном особняке на 5-й авеню. Она сказала мне: «Не оставайтесь долго в Америке, среда убьёт вас, вам надо более утончённое общество Европы». Чтобы американка сказала такую вещь, надо чтобы она была неглупой женщиной.

Вообще же я у них был в первый раз и мне не слишком хотелось встречать Новый год в каком-то новом доме, среди неизвестных мне лиц. Но здесь не встречают Новый год торжественно, нет часов, медленно бьющих двенадцать ударов, никто не встаёт, ощущая торжественность момента и предаваясь в течение этих двенадцати ударов мечтам, желаниям или воспоминаниям, хозяин с поднятым бокалом не провозглашает первый тост. Здесь нет традиций и милых маленьких суеверий. Когда я без четверти двенадцать вынул часы, хозяйка, рядом с которой я сидел, спросила:

— Разве вы торопитесь?

Я ответил:

— Нет, но я хочу знать, далеко ли Новый год.

Она улыбнулась:

— Будьте спокойны, когда он придёт — все зашумят.

И действительно, зашумели. Защёлкали трещётки, зазвонили бубенцы, задудели игрушечные дудки. У каждого перед прибором лежал какой-нибудь предмет для делания шума. Так шумели минут пять, а затем все стали пить шампанское, которое, впрочем, пили и до этого, и иногда чокались с соседкой. Да, здесь встречают Новый год по-детски, глупо, весело и пусто. Может в этой детскости даже есть более глубокая бессознательная мудрость. Но нет поэзии.

Итак, прощай, милая книжка. Я честно писал в тебя каждый день. Теперь начнётся другая, американская.

1 января, 1919. Нынешний Новый год много принёс радости моим деткам. Вчера Вася и Кира поставили свои башмачки в печь. Ангелок им принёс орешки, ландрин и Кире карандаши, и Васе монетку. Утром, встав, они были рады таким подаркам. Вечером Вася боялся ставить ботиночек, чтобы не получить розги.

В 5 часов пошли к Олсуфьевым (так было условлено ещё на первый день Рождества). Там была очень красивая ёлка с настоящими шишками. Украшена была домашними изделиями очень мило и нарядно. Дети были в восторге. Там была и добрая баба-яга, и Черномор. Кроме того, они получили массу подарков. Кира — лошадку белую с санями, плясуна, медведя и разные сладости. Васе, кажется, больше всего понравились «Очерки по истории». Олечка получила образок и беленькую куколку. Я — воротничок из венецианского кружева, папа — закладку.

Мне очень обидно: чужие сделали подарок нашему папульке, а мы, свои любимые, не могли ничего приготовить для своего папы. Всё оттого, что мне всё время некогда, а детишки малы и не могут сами ничего сделать.

Сегодня же до Нового года умерла Ольга Ивановна Кузнецова, одна из сестёр Красного Креста. Очень хорошая старушка, всегда приветливая, радушно суетливая. Царствие ей Небесное!

2 января, 1922. Понедельник. Новый год начался недурно, то есть работой.

Встречали мы Новый Год. И нахожу, что это совершенно правильно. Ведь это праздник гражданский, и если мы живём по новому стилю, то и встречать надо по‑новому. Церковный год — 1 сентября, а 14 января — это просто «старорежимный». Просто, мы не можем отвыкнуть от старых привычек.

В эту ночь Папа‑Коля был дежурным. Мы сварили глинтвейн, изжарили каких‑то оладий, к нам пришли Насоновы, и мы очень мило и хорошо встретили Новый Год. В преподавательском бараке тоже была встреча. У них было очень шумно, даже, пожалуй, слишком.

Один молодой мичман, по прозванию «Катя», нарядился дамой, но, в конце концов, так напился, что начал даже стрелять. Произошёл переполох. В барак моментально явился Помаскин с револьвером, Брискорн — чуть ли не со штыком и Папа‑Коля — с колотушкой. В результате, говорят, что «Катя» списан в 24 часа.

1 января, 1923. Понедельник. Ещё год прошёл и новый начался, что-то принесёт он — хорошее или плохое? Один Бог знает.

Итак, вчера состоялся наш классный праздник встречи Нового Года. Начну по порядку, потому что события, происшедшие вчера, будут, наверное, влиять на мою будущую жизнь…

Погода была ужасная, было так тепло и так таяло, что извозчики ездили на колёсах. Из нашего дома мы вышли вместе с мальчиками — Володя, Пестель и Шурка (Володя, между прочим, был уже навеселе, изволивши дома хлебнуть рюмочки четыре). Они втроём отправились к Стёпе, этот обещал дать им водочки на вынос, по случаю того, что оргия (в данном случае речь о праздновании — прим. TJ) у папаши уже начнётся. Анечка и я завернули в проходной двор, а они пошли прямо. Время до десяти часов мы провели весело, танцевали, болтали, и тут стали собираться мальчики; первыми явились Стёпа и компания, и к нашему величайшему ужасу — пьяные!

Мальчики разошлись, начали безобразничать, ситро из бутылок стало литься повсюду — на стулья, стол, даже облили пианино и сами облились. Чай прошёл довольно хорошо для такой большой и буйной компании. Угощение было очень хорошее, всего было вдоволь.

Потом партиями уходили на улицу погадать — спрашивать имена у прохожих. Когда я спросила, то мне как-то смешно и серьёзно ответили: «Иван, да, Иван!» По пути на Арбат нас остановили двое типов с барышнями, и спрашивали имена. Один из них сказал: «Я себе беру Ксению». Потом мы смеялись над собой, что не сказали выдуманные имена: Аня — Акулина, а я — Хавронья.

В подъезде я нашла Шурика, который пришёл раньше. К нашему ужасу дверь была на крючке и цепочке. Решили позвонить, не ночевать же на ступеньках. Нам открыл папа, хорошо, он как раз не спал. Когда я легла в постель, было четыре часа ночи.

1 января, 1937. Описывая новогодний вечер, так как большая часть его была уже в Новом году. До 12 часов ничего особенного не было: танцевали, немного играли. Особое впечатление произвёл Марат. Он оделся и загримировался под какого-то монгола, и так хорошо, что его можно было узнать по фигуре. Он пришёл единственный в маскарадном костюме. Правда, ещё и Ася пришла в костюме не разберёшь каком: белое платье, на лбу месяц.

К 12 часам пошли в столовую. Провозглашали ряд тостов в честь Нового года. Я всё время следил по часам за истекающим старым годом. Вот и Новый год! Начали пить чай с тортами, мандаринами, конфетами, бутербродами. Пошли опять в зал. Танцевать меня не приглашали. Игорь тоже не танцевал. Из наших ребят танцевали Марат и Лёва. Играли в ручеёк. Но всё же стало довольно скучно. И я, Марат и Ася пошли домой. Это было уже в пол третьего.

Я их проводил до Лялина переулка. Дома у нас была тоже ёлка. К нам пришли: Стаклисы все трое, Зоя и Зинаида Васильевна Я с ними просидел до 4 часов. Лёг спать и в 12 часов встал.

1 января, 1937. Вчера я встречал год совсем не так как всегда. Мысли о вчерашнем вечере наполняют меня радостью. Друзья! Мы собрались. Нас было немного. Горели свечи на ёлке. Все были веселы и пили шампанское. Пробило полночь. Я был немножко пьян. Рядом сидел Мулька. Я поцеловал его. А потом мы жали друг другу руки, и я написал письмо Наташе: что-то бессвязное, но нежное. Потом загрустили.

В одной из комнат было темно. Я сел у окна. Новый год. И как я любил всех-всех. И хотелось плакать. За Юру, за Люську, за них, которые гораздо несчастней нас. Подошёл Юра. Он был взволнован. Мы обнялись. «А счастье — оно будет, — сказал он, — и может быть, не с той стороны, откуда мы ждём его». И мы ещё что-то сказали, и было радостно, и мне говорили: «Счастливый».

А потом мы сидели с Люсей и говорили своё, тайное. И так все. Мы обнимали девушек, но мы не чувствовали их девушками. Чистое чувство целомудренной дружбы владело нами.

В этот день я обрёл друзей.

1 января 1943 года, Белозерск. По традиции прошлого с мамой встречали ночью Новый год и справляли встречу Нового года впервые на чужбине, оторванные от всех своих милых детишек, одни, а не в кругу семьи. Но я постарался, чтоб в грустных для нас условиях сохранить традиции.

К тому же, провожая год и встречая Новый, мы чокались не пустыми стаканами. С Ленинграда до этого дня мы сохранили пол-литра московской водки. Всё было великолепно, мы вспоминали всех наших далёких милых нашему сердцу, желали им всего наилучшего, и подняли тост за встречу с ними в наступающем году.

Призрак страха в последние дни как будто отодвигается, и я впервые здесь эти дни ночью сплю ежедневно. Милая доча не забывает нас и шлёт нам письма и телеграммы, а в день Нового года бабушка получила свои 400 рублей — это наша кровинка родинка Веруша прислала мамочке в подарок ко дню прошедшего рождения.

Мы крайне тронуты до слез её благородной постоянной заботой о нас.

31 декабря 1943. Ёлки, ёлки, ёлки. Они стоят уже во всех магазинах и учреждениях. А у нас в садике — прямо посреди двора. С Дедом Морозом. Вечером на ёлке зажглись огоньки. Яркие, без маскировки.

Первые огни Ленинграда. 12 часов ночи. Новый год. Чем встречаю его? Ожиданьем в свои 45 лет. Не было праздника без ожидания. Вот и сейчас. Вадим прислал поздравительную телеграмму. «Поздравляю Новым годом! Желаю здоровья гвардейской стойкости бодрости, Вадим». Рада. Тронута. Но... вспомнил издалека. А будь он здесь, рядом, — не пришёл бы. Вот в эти предпраздничные дни особо остро вспоминать своё бабье одиночество. Свою бабью ненужность никому.

Весь вечер работала. Вымыла полы. Чтобы в Новом году могла работать сама. Прибрала комнату. Всё, что смогла, сделала. Устала. И тоска. Что нам, ленинградцам, можно пожелать на Новый год...Конечно, выжить. Остаться целыми. Ну, а если?.. Уж если, так чтобы сразу. Как убит сегодня при обстреле наш начальник милиции с женой и ребёнком. Сразу, наповал.

2 января, 1947. Четверг. Вот и начался новый год, 1947 год, прошедший год вычеркнут из жизни, но не из памяти, разумеется.

Что ожидает меня в новом году?

Вчера целый день спала, так как пришла домой около 11 утра. Новый год встречала с Димкой у его товарища. Сказать по правде, мне не очень понравилось, и я жалела, что поехала, вместо того, чтобы остаться дома. В прошлом году мне больше понравилось. Компания была лучше, да и Вилька была. Всё-таки не моя среда.

Они разговаривают жестами, мимикой, и я ничего не понимала. Приятно было только то, что Димка был рядом. А так, я была скучная, мне всё время спать хотелось и кружилась голова от вина. Немного оживилась, когда играли в почту. Я разыграла Димку. Сидели с ним на одном стуле, имели один № 4, на который нам писали — и ему и мне, — и всё-таки ухитрилась ему писать о Наташе. Он долго ломал голову, кто мог писать ему о ней, когда никто ничего не знает. А интересно. Это меня развеселило. А потом опять еле сдерживала себя, чтобы не заснуть.

Около 7 часов утра всё-таки легла спать, на Аликину постель в отдельной маленькой комнате. Здесь мне по-настоящему было хорошо, особенно когда пришёл Димка. От его долгого взгляда я проснулась. Второй раз проснулась от прикосновения его горячей щеки к моей. Мне было очень хорошо. Приятная усталость сковывала тело в сладостной дремоте. Полумрак. Свернувшись калачиком, я под тёплым пальто. Надо мной Димка. А всё-таки я его люблю.

2 января, 1950. Новый Год встречала у Лены. Была Маринка и все Петровы и Строжевские. Витя и Юра — великаны. У Виктора ножка — 44 размер. Ничего себе! Он очень «покрасивел», как выражается Лена. Она подарила мне «ведьмедьку», который мне безумно нравится. Медвежонок просто очаровательный. Кстати, он сделан по рисунку Чарушина. А лучше него никто зверят не рисует. Этот медвежонок будет сопутствовать мне всю жизнь. Я никогда не расстанусь с ним!

Когда гости разошлись, мы с Леной стали беситься и «танцевать» — носиться по всей комнате и по пути сворачивать стулья, стукаться об рояль и углы столов. Легли мы в половину пятого. Спали все в одной комнате, Марина у окна, а мы с Леной вместе «валетом». Потом начали болтать и встали очень поздно: «завтракать» начали только в 2 часа.

А вечером девочки потащили меня сдавать лабораторные. Ради Нового года учителя были очень добрые и нас совсем не мучили. Завтра надо сдавать физику, но я, скорее всего, не пойду, так как ещё даже не прочитала. А 23-го экзамены. А Ленка, несчастная, 12-го будет историю сдавать. А ещё не начала повторять…

1 января, 1962. После первых бокалов за Новый год стали вручать подарки. Самое остроумное подарили Наташе Аршавской, — толстую тяжёлую книгу «Сборник неприличных анекдотов». На первой странице было предисловие, что это — пособие для студентов первых курсов геологических вузов, с тиражом в миллион экземпляров, что остальные 300 томов готовятся к изданию. Дальше шли первые фразы каких-то анекдотов (с многоточиями), а вместо следующих страниц было пространство, в котором лежал кирпич. Остальные подарки были обыкновенные: игрушки, вкусные вещи.

Мы сели снова за стол; ели, пели, потом танцевали. Но очень шуметь было нельзя, чтобы не беспокоить младенца. Поэтому часа в два мы пошли гулять. Я катал на санках Таню Грунт. Мимоходом показал Конну и Шапиро дачу Пейве. Потом оказалось, что они утащили из-за забора его собачку и принесли её Щербе. Та, полусонная, бегала к Пейве и снова переправляла собачку через забор.

А мы, вернувшись в четвёртом часу, завалились спать и спали до девяти. Я просыпался ночью только один раз, когда снова завели песни Окуджавы. Когда мы встали, то увидели, что весь пол пёстрый от полинявшего конфетти. Тётя Варя ужасно огорчилась. Краска плохо смывалась.

29 декабря, 1965. Позавчера был бал-маскарад в клубе, для молодёжи. Мы, восьмиклассники, тоже считаемся молодёжью, и нам дали пригласительные билеты. Сколько было народу! Кроме старшеклассников нашей школы были ещё из 1137 школы и ремесленного училища. Сколько объявили конкурсов! И на лучший костюм (но он не состоялся: предупредили слишком поздно и в костюме была только одна девочка), и на лучший танец, на лучшее выступление.

Я танцевала почти все танцы с Лариской Ржевской только один раз с Людой Ржевской и один раз с Леной Богачёвой. Мы с Лариской пошли танцевать краковяк, хотя не умели, но, ничего, научились. Потом танцевали новый танец «летка-енка». Получились две длинные цепочки, таким образом прыгали минут 10, у меня теперь даже ноги болят (вот хорошая разминка для мышц ног!).

Потом был концерт. Выступали все, кто хотел, а я дура, отказалась, но теперь жалею: можно было выступить, всё равно не очень-то слушали и вполне можно ошибаться. Потом — опять танцы, но уже не так весело. Как положено на карнавалах, на нашем тоже была летучая почта. Мой номер 7 (я его оставила на память). Комарик поздравил меня с Новым годом и пожелал счастья и успехов в учёбе (что как раз лишнее: четверть окончила с одними пятёрками. Куда же дальше?). Я его тоже поздравила и тоже по почте.

В зале за нами сидели какие-то девушки и парни (можно сказать дяди). Ну, вот один, помоложе, и говорит нам с Лариской: «Девочки, напишите мне что-нибудь». Мы поздравили его в «письме» с новым годом и отдали его почтальону. Не знаю, дошла ли до него наша записка. И ещё пришла одна записка: «Татьяна! Пишет тебе некий джентельмент. Я польщён (?) исполнением многих танцев.» Интересно, кто же этот «некий джентельмент»? Жалко, что он не написал свой номер, как положено подписываться, и при чём тут это «польщён»?

Наконец-то наступили зимние каникулы, самые мои любимые.

29 декабря, 1999. Не могу понять — почему стреляют из танков по окнам? Сейчас где-то в нашем доме пожар. Мы не спали всю ночь. Идут жуткие бои. Верхние этажи нашего дома провалились, прочно сцепившись между собой. Полностью цел пока только первый этаж. В доме напротив картина та же. Голодаем. Продуктов нет.

Сегодня я поздравляю тебя, Дневник! С Новым 2000 годом! Поздравляю тебя, мой любимый! Мой Аладдин! Мой принц и моё несчастие. Тебя, моя измученная мама! Мой привет тебе — Мансур! Я скучаю, сосед. Я желаю тебе удачи. Надёжных друзей! Я очень хочу, чтобы все, кого я знаю, даже те, с кем я враждую, были живы! Обязательно!

Как жить? Стреляют по окнам. В своей собственной квартире мы ходим на четвереньках! Голова ниже уровня подоконника! Как собаки. Нам не дают подняться в рост! Мы загородили окно всем деревянным, что нашли у себя, и книгами. Сегодня добавили ко всем загородкам старый матрац. Он послужит звукоизоляцией.

Скоро Новый год! Мама «раскопала» в груде хлама искусственную, серебряную ёлочку. Поставила её рядом с коптилкой, нарядила. Ёлочка «заиграла» блёстками на слабых веточках. В тёмной, холодной, с закопчённым потолком комнате она, на мой взгляд, лишнее сокровище.

1 января, 2000. Суббота. Привет! С Новым Годом. Итак, не произошло компьютерного кризиса-2000, на землю не свалился Армагеддон. Стало веселее, немножко, правда. 30-го мне купили наконец-то новый плеер — с радио и немыслимыми наворотами. Новый Год встречали у Рождественских. Мне даже выпал приз, два кулончика — сердечко и ключик к нему (и нафиг он мне?). Немножко развеялась. А что дальше? незнаю! Happy New Year!

Статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, говорится в этом материале.

#истории #новыйгод #лигаавторов #ретро #лонгриды